Врач от бога

Большинство вообще не понимали, что я там делаю – особенно преподаватели! Кроме того, я очень быстро сообразила, что никогда не смогу работать медиком: у меня даже опыты на мышах и лягушках дрожь вызывают, а уж с живыми людьми – сами понимаете! Сначала-то все нормально было – химия там, биология, латынь, – мне даже нравилось. Ну вот. После того как я хлопнулась в обморок в первый же визит в анатомичку, поняла: не мое!

– Да, такое сплошь и рядом случается, – возразила я. – Помню, как меня саму преподаватель откачивал…

– Да нет, – отмахнулась Вика, – это другое. Если бы не родители, вообще бы в мед не сунулась! Кстати, они ведь до сих пор думают, что я там учусь!

– Да Андрей Эдуардович меня прикрывает.

Я тихой сапой перевелась на биологию в универ. Он помог документы оформить и договорился с кем надо. Обещал родичам ничего не докладывать, пока магистерскую степень не получу.

– Так ты за пару лет освоила пять курсов обучения? – не поверила я.

– Меня после меда взяли сразу на третий, – как само собой разумеющееся, ответила девушка. – А я за один год по два курса сдавала. Андрей Эдуардович – папин друг, они в Чечне вместе служили, только папа всего год продержался, а он – до самого конца.

Андрей Эдуардович дает мне немного подработать в его клинике, ведь я в компах здорово секу, а ему такой человек просто необходим.

Последние слова Вика произнесла с такой гордостью, словно работа с Лицкявичусом была сродни номинации на Нобелевскую премию.

– А как ты в ОМР попала?

– Когда Андрею Эдуардовичу предложили возглавить группу, он согласился с условием, что мне выделят отдельную ставку инженера-лаборанта. Такой должности не предусматривалось, но он своего добился – Андрей Эдуардович всегда добивается всего, чего захочет!

Я в этом нисколько не сомневалась.

Отправив в рот огромный кусок пирожного с кремом, Вика сказала:

– А все-таки здорово, что вы решили работать с нами!

– Почему здорово? – полюбопытствовала я.

– В группе одни дядьки, – пояснила Пеппи с набитым ртом. – Все старые – от тридцати пяти и старше, а вы – женщина, к тому же молодая.

Я искренне порадовалась, что девушка считает меня «молодой». Наверное, следовало тут же признаться ей, что у меня есть сынуля ее возраста, но что-то помешало мне – наверное, простое женское тщеславие.

– А сколько в ОМР вообще человек? – спросила я.

Вот оно что! Значит, именно отсюда растут ноги у неприязни Лицкявичуса в отношении меня: ему предоставили полную свободу подбора команды, но я пришла, так сказать, со стороны, и это, естественно, никак не могло ему понравиться!

Мы с Викой еще немного посидели в кафе и поболтали – о ее родителях, учебе, личной жизни. Откровенная и бесхитростная Пеппи с тоской поведала мне, что у нее до сих пор нет мальчика.