Ворожея

Милава непонимающе поглядела на Восту. Та улыбалась.

Алесь засунул за пояс тесак, подковылял к тому самому месту, где только что сидел волколак, готовясь к броску, и поднял каменюку. Ту самую, коей малость раньше его самого приложила Воста.

— Кажись, каменюка пришлась кстати, в самое темечко угодила!

— Милая Воста, ты спасла нас! — обрадовалась Милава, все еще до конца не веря, что волколак отступил.

— Знатный булыжник. И как только ты меня им не пришибла? — Алесь покрутил каменюку в руке и отбросил в сторону. Ворожея спрыгнула и заторопилась проверить его рану.

— Коли б хотела пришибить — пришибла бы, — холодно бросила спускавшаяся Воста.

— Нехорошее увечье — рваное, глубокое. Давай-ка я для начала перевяжу.

— Милава, нам идти надобно. Кто ведает, что станется, ежели зверюга вернется?

— Не вернется, — убежденно молвила ворожея.

— Откуда ведаешь? — насторожился Алесь. Милава вспомнила кузнеца, обрастающего рыжей шерстью, но решила покамест о том не рассказывать. Авось не он это? Ежели селяне проведают, разбираться не станут — спалят живьем. Никто и слушать не пожелает, что тот, может, не по своей воле оборачивается.

— Ведомо, и все, — сказала как отрезала. — Тебе нынче о себе позаботиться надобно. Перевяжу — и сразу до хаты пойдешь. Волколаки к деревне не суются, так что не переживай, не тронет.

Милава сорвала куски рубахи с Алеся, обнажив крепкий торс. Прежде ей не приходилось так близко видеть полуголое мужское тело. Она невольно зарделась и понадеялась, что ночь скроет проступившую краску на лике. И поспешила перевязать рану.

— Ты ж разумеешь, мы нынче вернуться не смеем, — стараясь не сводить очей с пореза, пояснила Милава.

 — Меня — так сразу в яму посадят, это ежели повезет, конечно. Ну а Восту… Восту тоже накажут за то, что помогла мне.

— Ежели ее никто не видел, то ей ничего не грозит, — сказал Алесь.

— Ты видел, — с прохладцей молвила Воста.

— Я никому ничего не скажу. Сам хотел тебя из темницы вызволить, как разговор Доморадовны с пьянчугой услыхал.

Воста только губы поджала и отвернулась — на примирение она идти не желала.

— И вот еще что, — молодец перевел взгляд со смуглянки на Милаву. — Куда бы вы ни пошли, я пойду с вами!

Из-за последних событий кожевенники едва ягнячью кожу не передубили.

Не хватало еще себе в убыток работать! Братья с удовольствием открыли мастерскую и глубоко втянули немного едкий аромат, по которому успели соскучиться. Две пары ладоней потерли друг друга в предвкушении любимого ремесла. Ладные сапоги переступили порог. Губы еле слышно прошептали молитву Велесу — и близнецы принялись за работу. И только они поспели углубиться в труды праведные, как в дверь постучали.

— Входи, коли с добром пожаловал, — пригласил один из кожевенников.