Ворожея

Не страшись, сейчас все прояснится.

Возможность сбежать упорхнула, точно соловей из клетки. В один миг молодиц взяли в кольцо. Кто-то лягнул Милаву по и без того ноющей ноге — от боли она стала оседать на землю, но упасть не поспела — селяне подхватили под мышки.

— За что? — спросила ворожея.

— А то не ведаешь! — гаркнул пьянчуга и со всей мочи рванул за темную косу — супротив воли из глаз ворожеи брызнули слезы. Кто-то посчитал, что этого мало, и нещадно ткнул в бок, досталось и голове, и щекам. Руки заломили за спину. Милава не сопротивлялась и надеялась, что всему виной какая-то разладица, что вот-вот появится староста и прикажет ее отпустить.

Но пока девицу точно желали разорвать на части.

— Попалась, гадина! — заорал кто-то в ухо. Дорожный мешок покинул хозяйку, перекочевав в чужие ладони.

— Теперича тебе не скрыться! Не изводить тебе боле честной люд! За все ответишь! — поддержали другие.

— За что это вы ее?! — прорезал сумятицу громкий ледяной голос.

— А тебе-то что? А-а-а! Ведаю! Ты ее пособница! — заключил пьянчуга и уже потянулся схватить смуглянку, но с воем отпрянул — Вит с размаху рубанул ребром ладони ему по рукам:

— Не смей! Еще причастность первой не доказана, а ты уже другую винишь!

— Это мы еще поглядим! — злобно буркнул пьянчуга и побрел следом за людом.

Милаву чуть ли не волоком тащили к месту, где только недавно староста вещал с бочки.

— А ну, хватит!!! — что было силы заорал староста. — Отпустите девку!

Народ отступил, лишив Милаву изуверской поддержки, — девица осела на землю. Из носа текла кровь. Сарафан местами «украшали» дыры. На оголившемся плече наливался огромный синяк. Вит подскочил к обессилевшей девице и помог подняться.

Ворожея повисла на сильной руке — казалось, ушибленная нога не выдержит и подвернется, как только хозяйка на нее встанет.

— Разве ей вынесли приговор?! — не сбавляя тона, рвал и метал Череда. — Разве он староста?! — Указал пальцем на пьянчугу. — Или она?! — Разозлившийся мужик кивнул в сторону выпучившейся Доморадовны. — Что за своеволие?!

— Ты, это, Череда… — промямлил пьянчуга, — поди, не князь. Старосту и переизбрать можно.

— Ах, вон оно что. — Сузил очи Череда. — Тогда прежде мне замену выберите, а уж опосля творите, как знаете!

— Погодь, Череда! — вмешался один из кожевенников.

 — Не надобно слушать дурня! Ты — староста. Никто супротив тебя ничего не имеет. Так ведь? — Мужик обвел взглядом люд.

Селяне в страхе замотали головами, отказываясь поддерживать решение зарвавшегося пьянчуги. Череда, он ведь не первое лето староста. Мудрый, умный. В самые трудные времена никого из селян без подмоги не оставлял.

— Вот и добре! — чуть тише, но не менее железным тоном сказал Череда.