Ворожея

Так размышлял Алесь, направляясь в деревню и не замечая, как его провожают два зорких ока, не уступающие по синеве самым редким сапфирам, что только в самых глубоких жилах в рудниках северных гор добывают.

Насилу Милава от Вита ушла. Он и так и этак следом увязаться пытался — его не отпускало чувство вины за то, что Воста погибла. Ворожея пыталась было переубедить мельника, но все слова оказались напрасными. Вит, несмотря на слабость в теле и головокружение, каждый раз вскакивал с лежанки, пытаясь пойти за ней. Даже позолоченные солнцем верхушки деревьев не могли убедить его, что Милава будет в безопасности.

Пришлось пойти на хитрость: она добавила в настой капельку сока сон-травы и дала выпить Виту, а как только его веки сомкнулись, сиганула во двор.

Нынче ей предстояло несколько важных дел: сыскать кузнеца да начистоту с ним потолковать, к Руже сходить да успокоить ее. Конечно, проклятье снять нетрудно. Но коли Ружа и теперича обиду на своего любого таит, то, неровен час, заново селян разом с ним проклянет. И одним богам ведомо, какую напасть новое заклятье принесет.

О русальем норове еще древние сказания молвят — чай, не мед. Извести целую деревню водяной деве что дивные локоны причесать — никакой мороки.

Но прежде всех дел надобно проверить бабкину хижину. Ведь, коли Виту не привиделось, по селу ночью разгуливала Кукоба. Стало быть, что-то в обряде Милава пропустила. Надобно ведьмарку успокоить. Конечно, когда ее захоронят, она уже никого тревожить не сможет. Но ведь кто-то черный дар перенял. Что, ежели он станет его применять только с худым помыслом? Ведь с такой-то силой можно кого угодно и днем поднять, даже из могилки.

Милава спешила к черному горбу изо всех сил, только что на бег не перешла. Что-то ее словно подгоняло. Даже ветер переменился и подталкивал.

Скоро запахло ведьмовством. Да так сильно, что Милаве на миг почудилось, что бабка и не померла вовсе. Шаг замедлился и претворился в осторожное семенение. Воздух словно загустел и окутал уродливую избу плотным одеялом. Точь-в-точь как в одном из Милавиных снов, когда она сквозь дебри прорывалась.

У самой хаты ворожея остановилась, прислушалась — никаких звуков, никакого шороха, точно всякая птица да зверь за много верст этой хижины сторонились. Огляделась. Кольцо от косы да семена мака огибали избу и прятались за ней. Милава пошла вдоль обережного круга, дабы проверить — нет ли где прорехи. Внимательный взгляд уперся в разрыв. Чья-то нога затерла охранительную черту как раз настолько, чтобы ведьмарка могла покинуть свой двор и податься для сбора душ.