Ворожея

Нечего ей в общей массе несправедливости толкаться:

— Почему ты ее весь час ведьмаркой кличешь?

— А кто ж она? Давно ли она тебя каменюкой по голове огрела?

— То не она была, а Воста. И я заслужил. Поди не за добрые дела схлопотал.

— А хворь на село кто напустил? Обоз кто пожрал? — Руки в боки — да перечить бесполезно.

— Обоз пожрал кузнец, а хворь напустила Ружа! — открылся сестре Алесь. Пущай он слово не сдержал. Это ничего. Зато Услада все уразумеет и больше не станет Милаву выживать. А может, и вовсе подсобит.

Выпученные очи Услады непонятно как удерживались в глазницах.

Молодец готов был поклясться, что уже почти видел, как они скачут по полу. Но вдруг округлое лицо сменилось подозрительной безмятежностью — и сестрица заговорила елейным голоском:

— Алесь, ты, поди, притомился. Присядь-ка на лавку. Я тут тебе вечерю на стол поставлю. А вон уже светает. Погодь чуток, я сейчас драников испеку, твоих любимых.

— Не надобно. Я к Лютоверу пойду.

— К Лютоверу? — взгляд сестрицы так и заметался по хате. — Ладно. Авось и правда батьке подсобить надобно. Только прежде подправь вилы.

— Ага, — улыбнулась Услада.

 — Надобно сено в стог сложить, а они совсем разболтались.

— После, — Алесь встал и направился к двери.

— Погодь, там делов-то всего ничего. Скотину кормить надобно. Не руками ж мне его тягать. Что, ежели ты нескоро вернешься?

— Скоро вернусь, — пообещал Алесь.

— Ну, я прошу тебя, — заныла Услада. Вот же неугомонная!

— Как где? Там, в сарайчике, — махнула рукой сестрица.

Алесь выдохнул и пошел в сарай. Отпер дверь и шагнул внутрь. Темно.

— Эй, Услада, лучину принеси — не разглядеть ничего.

Что-то скрипнуло — стало совсем темно.

Алесь обернулся и толкнул дверь, но створа даже не скрипнула. Что-что, а двери у старосты везде стояли ладные. Еще бы, им ведь добро охранять!

— Эй, Услада, что за шутки? Отопри!

— Нет, Алесь. Совсем ты умом тронулся. Эта девка тебя зельем до одури опоила. Так не видать ей моего брата! Я тебе помогу!

— Да ты, никак, сама спятила! Отопри, говорю! Не то дверь вышибу!

Но ответа не последовало. Вот баба дурная! Алесь, насколько позволил сарай, разбежался и бросился плечом на цельный дубовый пласт. Но тот даже не скрипнул.

Еще один бросок. И снова. Плечо засаднило. Пришлось другим боком на дверь налегать. Но ни охранительница, ни петли, ни крепкий замок, что выплавил на спор кузнец, так и не поддались.

Вот болван! Вот дурень! Ну зачем он Милаву не послушал? Усладе хотел очи раскрыть. Раскрыл. Что теперича делать? Как отсюда выбираться? Родная кровь, ага, как же. Вот же дурная баба! Недаром батька Усладе час от часу по носу щелкает, чтоб место свое не запамятовала. Добре, что он хоть не открыл, что Милава у Вита укрылась.