0
0Иногда Григорию казалось, что встретились они с Власом не в прошлом веке, а чуть ли не вчера и чудесным образом постарели вместе, в один миг.
Закончив ссыпать муку, Григорий прикрыл крышку ларя, отряхнул руки, поправил платок, которым повязывал голову, чтобы не попали волосы в тесто: хоть и полысел за долгие годы, но привитой еще в молодости привычке не изменял — хлеб-то для людей печет.
Негромко стукнула входная дверь, потянуло по ногам сырым холодком. Григорий обернулся — кто это может быть? Дверь была заперта, а другим пекарям прийти еще рано. Глуховатый Влас на стук двери не обратил внимания и все так же продолжал мерно щипать лучину.
В пекарню вошел длинный парень в темном пальто и мятой шляпе, поморгал глазами, привыкая к полумраку, привалился плечом к косяку.
— Тебе чего? — поинтересовался Григорий. — Ты как вошел? Дверь-то замкнута.
Парень сплюнул на пол и ухмыльнулся:
— А для нас, дядя, замков нет. Мешки где?
— Почто тебе мешки? — заподозрив неладное, насторожился пекарь.
Влас, услышав разговор, настороженно поднял голову, подслеповато сощурившись на незваного гостя.
— Железку свою брось! — приказал парень.
— Да ты кто такой, что тута… — начал было Влас, но осекся.
Дверь широко распахнулась, и в пекарню ввалились еще несколько человек в шинелях, поддевках, темных пальто, принеся с собой запах мокрой ткани и сивухи. Один, с одутловатым, побитым оспой рябым лицом, державший руки в карманах щегольской распахнутой бекеши, отороченной серым каракулем, по-хозяйски уселся на лавку и сипло приказал:
— Давайте мешки! Муку ссыпать будем. Да живее, времени у меня нет.
— Совести у тебя нету… — громко, как все глуховатые люди, ответил Влас.
— Разговорчивый… — поморщился рябой и кивнул своим подручным. — Ну, чего встали?!
Григория грубо оттолкнули к стене, больно приложив об нее спиной и затылком, сбили с ног Власа, пару раз пнув ногой под ребра, быстро нашли мешки, большим совком начали ссыпать муку, унося уже наполненные мешки во двор.
— Живей, живей! — покрикивал рябой, закуривая папиросу. — Мало вам власть муки дает, — обратился он к пекарям. — Чего молчите? Не желаете говорить со мной? Ну и правильно, молчите, может, целее будете.
Вот уже вынесен последний мешок. Влас, до того безучастно, словно в полусне сидевший у стены, вдруг вскинулся, метнулся к дверям, вцепился в грабителей.
— Пошел! — один из бандитов взмахнул выхваченным из-за пояса топором, и старик повалился на пол, рассыпав наколотую им лучину, пятная ее белизну кровью из разбитой головы.
— Скаженный дед… — сплюнул длинный парень в темном пальто. — Малохольный! — и он покрутил грязным пальцем около своего виска.
Григорий словно закаменел от страха. Неужели сейчас и его так же?
— Деньги есть? — небрежно спросил рябой.
