— Да?! — обиженно фыркнул профессор. — Для тебя это только занятная история, не более, но представь на минуточку, каково мне, написавшему предисловие к этому проклятому каталогу? Вот, полюбуйся, — он развернул перед лицом Стивенса газету. — «Профессорская вакханалия вокруг русской культуры!» Это и обо мне, между прочим.
— А-а… — пренебрежительно отмахнулся Эймос, — пошумят немного и успокоятся. Потерпи недельки две, потом все забудут. Скандал на аукционе перекроет новая сенсация, и ты опять будешь прилежно строчить свои статейки.
— Эймос, не в этом сейчас дело: я хочу понять, что произошло? Кто кого так жестоко надул? Неужели мне показали подлинники, а потом быстренько сделали копии и выставили их на аукцион? Не могли же пятьдесят лет подряд ошибаться столько видных экспертов?
— Почему не могли? — повернул к нему загорелое морщинистое лицо Стивенс.
— Черт возьми! Ты думаешь?..
— Э-э-э… Думают профессора, а старые вояки вроде меня просто сопоставляют факты, — старик взял из коробки, стоявшей на столике, сигарету без фильтра, прикурил, с удовольствием выпустив клуб едкого табачного дыма.
— Ты раньше никогда не рассказывал об этом, — удивленно поднял брови Глабарис.
— Разве? — притворно удивился бывший полковник. — Значит, я запамятовал… Так вот, мне приходилось бывать в Европе с группами коммандос, принимать участие в их подготовке.
— Какое странное название — «Волос ангела».
— Не знаю… — пожал плечами старик. — Эту операцию задумал и проводил бывший шеф Чарльза, который еще до революции, при царе, долго жил в России, кажется, даже в самом Петербурге, представляя там интересы английской разведывательной службы. У него, судя по рассказам Чарли, было много странностей: он интересовался древними шумерами, уединившись в своем имении, годами писал мемуары, а потом их сжег, чтобы никто не мог прочесть. Странный человек, умерший еще перед Второй мировой войной.










