«Волос ангела»

Потом приник глазом к потайной щели в двери. Моментально вернулся, смешно прыгая на цыпочках, но Антонию, встревоженно глядевшему на него, было не до смеха.

— О-они! — заикаясь, проговорил Пашка свистящим шепотом. — М-милиция.

— Ты привел на хвосте, паскуда, — пошел на него Антоний. — Мной откупиться хочешь?

Он быстро вырвал из Пашкиной руки оружие и выстрелил несколько раз в дверь. Оттуда раздались ответные выстрелы, затрещала филенка двери, срываемой с петель.

— Т-ты что? — кинулся к Антонию Пашка, — Убьют…

Начал хватать за руки, отнимая оружие.

— Пошел… — отпихнул его Антоний, но Пашка вцепился как клещ, повиснув на кожаном пальто.

Дверь в сенях начала подаваться, грозя вот-вот рухнуть. Антоний, волоча за собой по полу вцепившегося в него Заику, кинулся к окну; пытаясь освободиться, лягнул Пашку ногой, попав по лицу, — у того потекла кровь из разбитого носа, но Пашка не выпускал.

— Шдаться… — прошепелявил он разбитыми губами.

— Дурак! — Антоний, резко развернувшись, несколько раз выстрелил в залитое кровью Пашкино лицо. Не глядя на труп, отбросил наган и, выбив ногой раму, выбросился в темноту ночи…

В кабинет начальника МУРа Антония привели через два часа.

Бандит выглядел хмурым и подавленным. Не проходя к столу, остановился ближе к порогу, уставясь глазами в пол.

Виктор Петрович вышел из-за стола.

— Ну вот, Назаров, не прошло и половины суток, как мы опять увиделись… Имеете что сказать мне до проведения официального допроса?

— Имею… — буркнул Антоний. — Разрешите присесть?

— Подайте ему стул, — распорядился Виктор Петрович.

Усевшись, Антоний обвел глазами кабинет, словно оценивая стоявшую в нем мебель, покосился на вставших рядом с ним сотрудников милиции.

— Ишь, архангелы… Вот что, гражданин начальник МУРа. Хочу вас просить сохранить мне жизнь и потому готов в ответ за это выдать вам лично двенадцать пудов драгоценного металла, золота и серебра, взятого мной в церквах. Пойдет? Даю больше, чем сам вешу, учтите.

— Я, Назаров, не торговец… — Виктор Петрович сел за свой стол, словно отгородившись им от бандита, — и вопрос о сохранении вам жизни не решаю единолично. Это как суд определит.

— Конечно, конечно… — согласно закивал Антоний. — Я законы ваши знаю, но ведь и золотишко, в случае чего, могу с собой забрать.

Туда! — он ткнул пальцем в потолок. — Правда, там оно мне ни к чему станет, но и вам не достанется. Вот и решайте, будем мы торговаться или нет.

— Поэтому вы и сообщника своего убили, чтобы не мог ничего рассказать о золоте, не выдал ваших тайников? Он наверняка знал о многих из них. Так?

— А я его не убивал… Вот вам крест святой! — Антоний размашисто перекрестился. — Это как ваши стрелять через дверь начали, так по нему и попали.