«Волос ангела»

Всякие были, всякие… А какие эти, что связались с уголовниками? Вряд ли из восторженных мальчишек…

У моста через Москву-реку их ждали еще несколько сотрудников. Все вместе быстро доехали до дома Воронцова, прошли захламленным двором, отыскали подъезд, поднялись по крутой и темноватой лестнице к дверям квартиры.

Потом Федор осматривал скудную обстановку комнаты, слушая сбивчивый рассказ соседа, поднятого Поповым с постели, о том, как Воронцова повезли в больницу, а затем приезжал еще один знакомый и тоже заторопился туда.

Подробно расспросив о приметах людей, посещавших внезапно заболевшего Воронцова, Греков распорядился оставить двух сотрудников в опустевшей без жильца комнате и, забрав с собой остальных, направился в больницу.

Такой поворот событий, с внезапной болезнью бывшего офицера, насторожил и встревожил Федора: ему казались странными и пока непонятными приезд сначала одного знакомого или родственника Воронцова, худощавого молодого человека, как описал его сосед, а потом, следом, и другого знакомого, который, узнав о сердечном приступе, случившемся у офицера, отчего-то сразу поменялся в лице.

И что еще отметил дотошный сосед — второй, едва успев расспросить, куда повезли больного, тут же быстро убежал, спускаясь по крутой лестнице сразу через две ступеньки. Почему он так заторопился, словно за ним гнались?

Возьмут Пана или нет? Как много сейчас зависит от этого, может быть, даже и разгадка произошедшего с Воронцовым. Насколько опасна его болезнь, действительно ли что-то случилось с сердцем?

Ну ладно, про Пана скоро узнаем — Федор приказал тут же сообщить ему, как завершилась операция, — а к Воронцову приедем сами, навестим в больнице, попробуем договориться с докторами, добьемся разрешения поговорить, а нет — выставим у палаты охрану.

На другой стороне улицы, почти напротив массивных старых ворот больницы, Греков увидел коляску извозчика. Сидевший в ней усатый мужчина в кожаном пальто и фуражке, заметив обращенные к нему взгляды, отвернулся. Ожидает кого?

Уже войдя в ворота, Федор оглянулся, стремясь запечатлеть в памяти лицо усатого. Зачем? Он и сам не мог себе ответить, просто почему-то не покидало возникшее беспокойство — словно ждешь, не зная чего, но интуитивно чувствуешь: рядом, совсем близко и очень скоро может случиться несчастье.

На дорожке, ведущей от больничного корпуса, навстречу им попался один из поздних посетителей — в котелке и клетчатом пиджаке, коренастый, потный. Торопливо пробежал мимо них, даже не поглядев на молчаливую группу мужчин, идущих к приемному покою.

Федор посмотрел ему вслед, хотел было поддаться внезапно возникшему желанию окликнуть, остановить, но тут его позвали, и он вошел во флигель.