«Волос ангела»

Сначала он принял его за нежданного союзника, даже обрадовался — почудилось нечто свое, родное, близкое, но потом, думая о нем долгими бессонными ночами, пришел к выводу, что не просто так он появился тогда на дровяном складе вместе с Николаем Петровичем и Пашкой. Не просто.

Что ему сегодня надо в его доме? Пришел вынюхивать, выведывать, узнать, что Воронцов собирается дальше делать и куда ехать? Не на того напали, господин артиллерист. Если, конечно, он действительно бывший артиллерист. Хотя — знает многое, наверняка был офицером, служил. Где? Почему бы об этом не спросить прямо сейчас? Интересно, ответит или нет?

— Где вы изволили служить?

— Запамятовали? Я же говорил… — Невроцкий достал из портсигара папиросу.

 — Знаете, мой отец как-то рассказывал, что когда Александр Второй, сам человек курящий, взойдя на престол, разрешил курить в общественных местах, то это многими воспринималось как некая революция. После Николая-то Палкина. Смешно, правда? Не знало то поколение, каковы бывают революции, а может, их счастье, что так и не узнали?

Воронцов молча кивнул. Ловко ушел от ответа господин визитер — вроде как и не слышал заданного ему вопроса.

Хорошо, подождем немного и еще разок спросим — ответит, куда денется.

— Помнится, раньше папиросок разных сортов фабрики кучами выпускали. Особливо хороши были «Пажеские» — короткие и толстые, — покуривая, продолжал Алексей Фадеевич. — А помните папироски «Антракт»? Специально для завзятых театралов — табаку всего на две затяжки. Этак небрежно достаешь папиросу из портсигара, а ведь дорогие, черт бы их совсем, и, затянувшись разок, бросаешь. М-да, где то прелестное время, где обожаемый мной монарх?

— Расстреляли, — пустая болтовня гостя начала надоедать бывшему штабс-капитану.

Он чувствовал, как подкатывает раздражение. — Вы что, действительно его обожали?

— Только в профиль… — засмеялся Алексей Фадеевич, — на монетах из драгоценного металла в пять и десять рублей золотом… Э-э, а винцо-то наше кончилось. Ну да ничего, я человек предусмотрительный, захватил на такой случай еще одну бутылочку. Надеюсь, не откажетесь?

Он достал из саквояжа вторую бутылку. Воронцов мельком глянул — этикетка та же самая.

Шут с ним, надо допить вино, а то вроде неудобно как-то перед гостем — все-таки суетился, добывал где-то эти бутылки, — и под благовидным предлогом выставить господина артиллериста за дверь — пусть катится отсюда к черту! Зря только дал ему тогда адрес. Эдак повадится ходить каждый вечер, пусть даже и с хорошим вином. Все равно — неохота с ним общаться.

— Не откажусь… — Андрей открыл бутылку, хотел налить гостю, но у того был еще полный стакан. Налил себе.