0
0До такой крайности не надо доводить, а потому — следует хорошенько думать. Думать!
Первое — Базыреву проверить его честность никак невозможно, как, впрочем, и ему самому невозможно полностью проверить честность Антония. Поэтому кое-какие вещички, большой цены, но малые по объему, у господина ротмистра уже имеются, но надо больше, много больше. И он это сделает! Ни Юрий Сергеевич, ни Антоний со своим адъютантом, мокрогубым Пашкой, в этом ему помешать никак не смогут.
Так, второе — Антония, Пашку, цыганку и мальчишку, которого непонятно зачем эти бандиты у себя пригрели, убрать недолго.
Третье — Юрий Сергеевич живет в своем домишке в Дорогомилове уединенно, тихо. Кто о нем спохватится за день-два? А это прорва времени — уже будешь в такой дали, что и представить трудно.
И вот вам, господин ротмистр, тихий уголок в награду за все труды. Прелесть! Мужчина он еще не старый, полон сил, при желании можно и семейство завести, если, конечно, найдется подходящая кандидатура.
Да, чуть не забыл — офицер, вернее, бывший офицер Воронцов! Хотя что думать? Одно только знакомство с Антонием, пусть даже под именем Николая Петровича, — уже смертный приговор.
Алексей Фадеевич толкнул калитку знакомого дома в Дорогомилове. Пес лениво взбрехнул и ушел в конуру. Попривык, уже не кидается.
Невроцкий поднялся на крыльцо. Дверь гостеприимно распахнулась.
— Прошу… — Юрий Сергеевич стоял на пороге.
В прочтение чужих мыслей бывший жандармский ротмистр не верил, но все же, спрятав на время глаза, долго вытирал ноги о половичок.
Пройдя в комнаты, поставил на стол саквояж, раскрыл, первым делом выложил из него несколько пухлых пачек денег, потом начал доставать и передавать в руки Юрию Сергеевичу иконы.
— Чудо как хороши. — Базырев отошел на шаг, всматриваясь в потемневшие лики, тонкое письмо клейм. Даже прищелкнул пальцами в восхищении. — Вот истинные сокровища!
Алексей Фадеевич слегка поморщился — тоже, нашелся эстет! Да пусть себе. Ему лично эти доски, размалеванные даже в прошедшие века, ни к чему.
