«Волос ангела»

 — Копейку когда? Учти, Антоний, мне желательно в твердой валюте. Я так понимаю, что из здешних деловых ты никого на это подписать не желаешь, уголовки опасаешься — ну как лягаши след возьмут, так? Потому и цена должна быть соответственная. Я что — сделал и в сторону, но цена чужой головы и с моей головой связана. Не скупись, приятель, а то не сговоримся!

— Сговоримся! — пообещал Антоний. — Если желаешь в твердой валюте, будет тебе в твердой.

Он достал из кармана брюк замшевый мешочек, высыпал на стол горку золотых монет царской чеканки. Заметив, как жадно заблестели глаза Пана, усмехнулся про себя: ну, Псих, заказывай себе панихиду! Да и другим тоже, видно, пора.

Может, пока Пан здесь, решить все разом? И с офицером, и с его полюбовницей цыганкой, и с Банкиром. Да и Юрий Сергеевич тоже, наверное, ему будет больше ни к чему. Тем более — не ровен час случится что — если за остальных отплюешься, то за этого чекисты могут и к стенке поставить, а так — не было ничего.

Антоний начал отсчитывать монеты, двигая их по столу к Пану и приговаривая:

— Это задаток… Задаток…

— Правы купчишки — золото всему голова! — ответил ему непонятной фразой Яшка Пан, по паспорту Иван Маринович Браилов, одесский мещанин.

Федор повертел в руках небольшой прямоугольничек тонкой бумаги со сложной системой водяных знаков. В верхней части листка в полукруглой рамке — изображение молодой женщины в античной одежде, поднимающей изможденного, слабого юношу, выполненное в мягких светло-коричневых тонах. Ниже крупным типографским шрифтом напечатано: «Выигрышный билет. Цена десять рублей. Главный выигрыш двести миллиардов рублей».

— Выигрышный билет.

Цена в новых деньгах, а выигрыш еще в старых указан. Выручка идет в пользу пострадавших от голода. Берешь? — Козлов протянул список. — Распространяем среди работников МУРа.

— Беру… — Греков полез за кошельком.

— Ну, чего нового? — получив деньги, поинтересовался Козлов. — Нашел извозчика?

— Тянете, Федор, а время быстро бежит.

— Эх, Коля! Сколько их в Москве, извозчиков?! Выписали всех, у кого двойка в номере есть, проверяем.

— Быстрее надо, быстрее… — взяв Федора под руку, Николай повел его по длинному коридору МУРа.

 — Слушай, а цыган твой, он не того, не заливает?

— Нет, я Психа установил.

— Молодец! — хлопнул его по спине оживившийся Козлов. — Где он?

— Бегает… — уныло сказал Федор.

— Та-а-к… И кто этот припадочный?

— Комаров Николай Тихонович, 1895 года рождения, до революции привлекался к суду за кражи, в восемнадцатом году вновь осудили, да потом выпустили. Пообещал проявлять сознательность и порвать с уголовным прошлым.

— Обманул, значит… Зайдем-ка ко мне. — Козлов распахнул дверь своего кабинета.