Безбашенная

Выкидываю его кусок торта в мусорное ведро у стола. Он чуть заметно вздрагивает. Хмурится. Саша шокированно смотрит на нас.

Ухожу за чаем к ресепшену. Олег идёт за мной.

— Я тебя обидел? — снижая голос.

— Не знаю, что я чувствую. Это не обида. Мне просто жаль, что я не смогла доставить тебе удовольствие. Наверное, разочарована. Но я обещала, что это разовая акция. Больше я тебя кормить не буду.

— Женечка…

— Всё! Это было невкусно."

"Пытаюсь сбежать. Народ уже суетится с кружками, я слышу, как Ожников восторгается моим тортом. Вот! Ожникова можно кормить с удовольствием.

— Жека, тебе побольше или поменьше кусочек?

— Ой, я не буду. Меня подташнивает что-то…

Аронов не отводит от меня глаз, следя внимательно за каждым движением.

— Жень, зайди ко мне, пожалуйста. Две минуты.

Уходит в свой кабинет.

Окей… Иду за ним следом. Запирает дверь, и мы замираем друг напротив друга. Напряжение между нами начинает нарастать. Пауза затягивается, а нас наверняка ждут.

— Извини меня… — заглядывает он мне в глаза.

— Ой, да перестань. Глупая была затея. Я не знаю, зачем так сделала с тобой. Ты должен был сказать «красный», я бы отстала.

— Я не хотел тебя расстраивать. И торт был вкусным. И он всё ещё там есть. Если ты хочешь… Я съем с удовольствием ещё кусочек.

— О, нет! — поднимаю я руки. — Быть может, какой-то другой женщине удастся доставить тебе удовольствие таким образом. Лично я — пас.

— Ты зачем так говоришь? Ты опять хочешь меня наказать психологически?

— Чем?

— Ты же не можешь не понимать, что такими своими выпадами отталкиваешь меня, и мне больно.

— Да? — задумчиво хмурюсь я. — Но ведь у тебя будет женщина рано или поздно. Я что, не могу желать тебе духовной близости с ней?

— Больно.

— Почему?

— У меня есть женщина. Я её очень люблю. Просто она сейчас капризничает и немного заигралась.

— Думаешь? — рефлекторно прижимаю ладонь к желудку.

Болит, зараза… Теперь гораздо сильнее, чем утром.

— Ты бледная… Как себя чувствуешь?

Неопределённо кручу в воздухе пальцами.

— Женечка, я хотел попросить тебя о возобновлении сеансов психотерапии.

— Исключено!

— Почему?

— Тебе какую версию озвучить?

— Какую-нибудь озвучь.

— Скажем так: дистанция между нами сейчас плавающая. Нам и так сложно. А эти сеансы превратятся в попытку брать то, в чём испытываем дефицит, отказавшись друг от друга. А я этого не хочу. Не хочу этой близости и открытости. Сокращать дистанцию не хочу!

— Почему?

— Потому что… В чём тогда смысл нашего расставания?

— Этого я, если честно, не понимаю и сам.

— А смысл в том, чтобы найти такую дистанцию, на которой нам обоим перестанет быть плохо и больно.

— Если обоим, то это бесперспективная затея.

— Думаешь?

— Знаю.

Вздыхаю.

— Пойдём, там Ожников слюной сейчас захлебнётся.

Мы заходим в кабинет Крис.