В тайге ночи тёмные

Евгений продолжал держать руку на губах, а второй развязал ей пояс, распахнул халат, после чего так же легко спустил с себя штаны. Буквально через пару секунд она ощутила его внутри. В тот же миг Соколов убрал руку и впился в губы жадным сумасшедшим поцелуем. Эта агония заставила подчиниться, но ужаснее другое — ответное желание, неправильное по своей сути, неуместное, противоестественное и настолько сильное, что Лиза обхватила Евгения ногами, обняла за шею. Бедняжка просто отключилась от реальности. Соколов тоже перестал осознавать происходящее, сейчас он был в ней, чувствовал жар тела, вдыхал аромат кожи, ощущал вкус этой женщины.

Сколько продлилась агония, неизвестно, но закончилась она мощным неконтролируемым взрывом обоих. Лиза сиплым голосом застонала Соколову в плечо.

— Я больше не потеряю тебя, — обессилено прошептал на ухо. — Даю слово, не потеряю.

И ощутил кожей горячие слезы.

— Пусти меня, пожалуйста. Пусти, Жень.

— Останься, — принялся целовать лицо, провел губами по дорожке из слез, ощутив вкус соли.

— Нет. Я не могу… не хочу… — пробормотала сквозь всхлипывания, — пусти ты.

Он поднялся, пришлось.

И помог встать ей. Лиза на ходу запахнула халат, а перед тем, как покинуть спальню, посмотрела на него:

— Ты все равно уйдешь.

Как дверь закрылась, Соколов шагнул в сторону кровати и едва не наступил на коробок, который все это время лежал на полу, тогда поднял его и положил на тумбочку. Впрочем, никто не обещал, что будет легко. Однако Лиза все равно поддается, а значит, чувства еще не угасли. Времени бы только побольше, но где его взять. Братец один не справится, у него уже глаза как у подстреленного зайца, не знает, куда нестись, за что хвататься.

Кириллу хорошо командовалось за его спиной, притом имея на руках четко расписанный план действий и задач.

Следом за коробочкой поднял брюки, чтобы повесить их на стул, и в этот момент из кармана выпал черно-белый снимок. Н-да, дома его ждет такая хренотень, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Евгений взял фотографию, после чего убрал ее во внутренний карман спортивной сумки, а ту в свою очередь засунул поглубже в шкаф. Ксения намерена рожать, здесь и к гадалке не ходи. Да и пусть бы рожала, уж деньгами помог бы.

Это тогда для него слова «беременна» и «ребенок» были своего рода стоп-словами, услышав которые интерес к женщине пропадал моментально. А сейчас… сейчас все изменилось. Но Лиза… Всё упирается в Лизу. Она не поймет этого.

Лиза меж тем вернулась к себе и прямиком отправилась в кровать. Силы закончились. Хотелось поскорее заснуть, забыться, провалиться в темноту и пустоту. Как бы она ни старалась, как бы ни пыталась, увы, ничего не вышло. Он все вспомнил и он снова здесь, и что хуже всего, он хочет общаться с Пашей.