В тайге ночи тёмные

— Буду ждать тебя, — отчеканил приказным тоном.

Соколов дождался, когда Лиза поведет сына укладывать, после чего собрал разбросанные игрушки и отправился в душ. Как же хорошо снова оказаться здесь. Но скоро в голову начали лезть совершенно другие мысли. Тяжелые мысли. Ксения! Беременная Ксения! Честно говоря, ему до сих пор не верится в то, что услышал. Видимо мозг активно старается оградиться от этой информации. Как такое произошло? В конце концов, она же не дура, чтобы залететь от другого и потом сказать: «Дорогой, это твой ребенок». Что за напасть такая? А Лиза! Не дай бог, она узнает об этом, вот не дай бог.

Однако сидеть в лесу долго не получится, хочешь не хочешь, вернуться домой придется. И вернуться ему надо не одному, а с ними. Но что делать с Ксенией? Пока видимо только одно — держать подальше от себя и от Лизы. А сегодня главное не пасть смертью храбрых. Ведь ему предстоит поговорить с ней, поговорить начистоту. Отец Лизы прав, тянуть дальше нельзя.

Лиза, закутавшись в халат, сидела на краю ванны и никак не могла принять верное решение. Идти к нему или не идти. Но каким тоном он это сказал.

Приказным! Н-да, горбатого могила исправит. Как был Соколов большим боссом, так и остался, как понукал ею, так и продолжает. И если она сейчас все-таки пойдет, то окончательно растеряет какое-либо уважение к себе. Тогда поднялась, подошла к зеркалу и принялась расчесывать влажные волосы. Кто он вообще такой, чтобы ей приказывать? Последние четыре года она прекрасно жила, понимая, что больше никогда не встретится с этим человеком.

Евгений раньше часто говорил о пользе планирования трат и в целом бюджета. Вот она и научилась планировать.

Да, лишних денег у них нет, но тех, что есть, в принципе хватает. Еще она переучилась на бухгалтера, освоила не только финансовый, но и управленческий учет. И когда придется вернуться в город, то работу найдет. В общем, выживет. А Соколов пусть катится в Москву, где строит свою империю, параллельно с секретаршами. Ему по жизни главное кем-то руководить, чувствовать себя царем-батюшкой с хлыстом в одной руке и пряником в другой. Только о его пряник зубы сломаешь, а вот хлыста получишь от души. Так что, никуда она не пойдет! Больно много чести.

Однако все намерения разбились вдребезги, когда Лиза вышла из ванной. Рядом с дверью в одних спортивных штанах стоял он.

— Решил вот дождаться тебя, — глянул на нее, — а то опять сбежишь в свою комнату, запрешься, так и не поговорим, и подарок не подарю.

— Я так и так уйду к себе, так и так запрусь, — отбросила волосы назад. — Не стоило тратить время.

— Идём, — взял за руку, — я все равно поговорю с тобой, хочешь ты того или нет.

— А не обнаглел ли? — дернулась, но тщетно.