В тайге ночи тёмные

Он тоже налетел с объятиями, хотя обнял так нехотя, что Евгений поспешил высвободиться из его рук.

— Твою ж мать, Евген! — хоть обнимать перестал, но продолжил хлопать по плечам. — Охренеть! Живой!

— Мы с тобой еще вчера выяснили, что я живой. И потом, я просил, чтобы ты приехал один, — с раздражением глянул на девушку.

— Просто, у Ксении для тебя сногсшибательная новость, — а улыбка мигом сошла с губ, — и она не захотела ждать твоего возвращения.

— Что за новость? — взгляд Соколова меж тем стал еще тяжелее, отчего радостный настрой Ксении быстро улетучился.

— Короче, я пока пойду, закажу нам кофе, а вы поговорите, — Кирилл последний раз хлопнул брата по плечу, после чего устремился к бару.

А Евгений опустился в кресло, закинул ногу на ногу, руки сложил в замок.

— Ну, и? — уставился на нее. — У меня мало времени.

— Хорошо, — села напротив, — вижу, ты не слишком-то рад меня видеть. Но, думаю, после того, что сейчас узнаешь…

— Время, Ксюш, время…

— Что? — чуть воздухом не подавился.

— Да. Уже восемь недель. Вот, — достала из клатча маленький черно-белый снимок, — полюбуйся на своего сына или дочь, — и протянула ему.

Соколов взял фотографию, всмотрелся в бобовидное пятнышко. Эта новость прозвучала как приговор. Как она вообще могла забеременеть, когда он всегда был максимально осторожен? Без презерватива и близко к ней не подходил. Какого черта?

— Послушай, — но не смог продолжить, язык точно присох к нёбу. А если Лиза узнает? Это же будет катастрофа.

— Наш малыш, Жень, — улыбнулась. — У нас скоро будет малыш.

— Напомни-ка мне, когда я говорил, что хочу семью или детей? — кое-как собрался с мыслями.

Но Ксению его слова не задели, она прекрасно знала, что дети ему не нужны.

Как и знала, что придется повоевать за своё светлое будущее.

— Я помню, ты не хотел. Но никто не застрахован от случайности. Поверь, я не планировала беременеть, у меня тоже, между прочим, карьера. Одним словом, мне есть, что терять. Но раз так случилось, я готова плюнуть на всё. Ребенок, Жень, это счастье.

— От тебя? — обиженно усмехнулась. — Чтобы ты знал. Поверь, ребенка я и без тебя на ноги поставлю, для меня это не проблема. Но мне хочется верить, что ты тоже захочешь принять участие в его жизни.

Я люблю тебя, несмотря на то, какой ты. И нашего малыша люблю, хоть он и размером с фасолину. Если присмотришься к фото, то увидишь и ручки, и ножки. Да, Жень, — закивала, глядя на его недоумевающее лицо, — он уже крохотный человечек. Наш человечек.

— Мне пока нечего тебе ответить, — поднял взгляд на здоровенную люстру, что висела аккурат над ними.

— И не надо. Кирилл сказал, ты не вернешься с нами, у тебя здесь какие-то срочные дела, это даже хорошо, сможешь все как следует обдумать. Главное, ты жив и здоров.