В тайге ночи тёмные

— Ничего, нормально, — и быстренько запрыгнула в сапоги, накинула на плечи дождевик, после взяла фонарик. — Ты лучше за Пашкой присмотри, чтобы не особо-то лез к конфетам.

— Да что уж, и конфетку лишнюю дитю съесть нельзя? Зубы все равно молочные, выпадут.

— Ага, конечно, выпадут.

И вышла на улицу. Сумерки к тому времени уже опустились на лес, и если бы не лампочка Ильича, что с трудом освещала крыльцо, то хоть глаз коли. Вот с чем-чем, а с уличным освещением у них не очень. До сарая добралась перебежками, огибая лужи и слякоть. Хорошо бы вообще пару вязанок дров захватить, чтобы не бегать туда-сюда под дождем.

А стоило взять одну, как со стороны двери раздался скрип, в тот же миг кровь отлила от лица, и Лиза уже приготовилась к встрече как минимум с медведем, но медведь неожиданно заговорил человеческим голосом:

— Почему меня не попросила?

— А ты теперь так и будешь? — резко развернулась.

— Ходить за мной по пятам? То просишь не бояться тебя, то незаметно и бесшумно преследуешь. Какого черта?!

— Да я всего лишь помочь хотел.

— Не надо мне помогать! Иди лучше, лежи где-нибудь, выздоравливай.

— А вот орать на меня не надо, Лиза, — неожиданно ощетинился, — я, может, и не помню нихрена, но я не тупой болванчик, с которым можно общаться, как с идиотом! И уж поверь, я к вам попасть не мечтал, и мешать жить не планировал.

— Ладно, — схватила вязанку, — извините за мою грубость, больше не повторится, — произнесла совершенно безэмоциональным голосом, отчего Соколова точно током дернуло, и в голове промелькнул образ. Но настолько размытый, что разобрать картинку не удалось, да и исчез тот стремительно. Однако после себя оставил жгучее чувство обиды, забытой обиды.

— Подожди! — преградил ей путь. — Скажи мне, только честно. Мы виделись раньше?

— Я уже отвечала на этот вопрос, — задрала голову, всмотрелась ему в глаза, — мы не виделись, а сейчас отойди и дай мне пройти.

— А если не отойду? — одним ловким движением отобрал у нее вязанку, отбросил в сторону.

— Значит, подтвердишь мои опасения, — но стоять продолжала близко, смотрела с вызовом, что говорило лишь об одном, она не боится.

— Возможно, — в то же мгновение схватил ее за плечи, прижал к стене и впился в горячие губы.

Поцелуй точно парализовал, а Соколов как настоящий паук, обхватил жертву, не оставив той путей отступления. Лиза в этот момент будто оказалась в машине времени, которая перенесла ее на четыре с половиной года назад, в кабинет большого и страшного босса. Как тогда, так и сейчас он целовал с напором. Но если тогда Лиза полностью отдалась на волю чувств, ибо желала быть с ним, то сейчас все было по-другому. Она быстро пришла в себя, а уже через мгновение из губы Евгения текла кровь.

— Лиза! — отпрянул в сторону.