0
0Даже надменная королевская модистка признала ее мастерство! Один вечер с эскизами и Кирой вместо модели, и пилотный экземпляр выкроен. А дальше без меня. Кира, кстати, идею обфыркала. Но я ей шепнула, что Шигеру понравится. И она терпела. Осталось на кухню помощниц найти — Варная согласилась взять учениц. Золотая женщина!
Мне как ворожил кто-то на удачу! Ну, понятно, кто. Либо сам Тишка, либо сестру попросил. Он такой довольный ходит, аж конопушки сияют. Правда, напугал меня вчера вечером. Забился в уголок и замер. Весь напряженный, аж скулы заострились.
Эйфория, острейшая до болезненности эйфория, вот что было с нашим мальчиком.
А, ну понятно, это боженёнка нашего силой торкнуло. Вот не ожидала, что король так быстро откликнется. Ваен только вчера отправил отчет о визите рушей, а заодно и мою просьбу о молебне для Раштита. Представляю, какую отдачу может дать «молебен Солнцу о весне». Во дворце проживают десятки, а то и сотни аристократов. И все они маги, а значит подношение делают своей силой.
А говорили, что мокрой будет только неделя.
Лило каждый день. С перерывом на ночь.
Ничто, как говорится, не предвещало, но перед обедом в три отрывистых стона просигналил горн, это значит, со стороны деревни движение. Вот точно, наворожили — приехал гончар Яниш и привез заказанную посуду. Трем ведерным бадейкам обрадовалась, как подарку судьбы. Жаль, мало заказала. А какие обеденные наборы у него получились! Суповая миска, широкая плоская тарелка и чашка на пол-литра. Керамика выглядит вполне убедительной. Удобной и прочной.
— Уж простите, что гладко все. Не стал время тратить на украшения. Вам же к спеху.
— Правильно сделал, такую мыть удобнее.
А что темная, так это глина местная потемнела после обжига. Зато глазурь ровненькая, без пузырьков и пропусков, с хорошей укрывистостью. Эх, сделать бы посудины потоньше, да пустить по краю золотую, или, хотя бы белую полосочку…
Гончар рассеянно кивал, как будто не до того ему. Да что ж такое! Я нахваливаю, про перспективы распинаюсь, а ему не до прогресса, похоже.
— Простите, госпожа Нина! — решился вдруг Яниш. — Я племяшек привез. — и замолк.
Ну да, видела двух девчонок-подростков, из-под брезента выскочили, когда телегу в склад завели.
— И что твои племянницы? Беда какая?
— Пока беды нет, но боюсь, что будет! Прощенья прошу, соврал. Не племянницы они мне. Сиротки соседские. Мамка их померла в начале зимы. Я к себе звал, да они хату не захотели оставить. Если не топить — отсыреет. Девчонки на запасах кое-как перезимовали. А сейчас оголодали. Возьмите их к себе, госпожа Нина! — Яниш как будто меньше стал, ожидая приговора. Аж сердце сжалось.
