— Мамулечка! Я с тобой!
Из зелени подросших сосенок вылетел ярко-синий ураганчик. Учуял-таки паразитик, что мама собралась отъехать ненадолго. В планах было скоренько смотаться в деревню к гончару, пока сыночка учится считать на палочках. Таланта к устному счету мелкий от меня не унаследовал, хотя соображалка у него — дай бог! Особенно на проказы разной степени травмоопасности.
— Витыч! Стой! — еще один яркий вихрь, на этот раз — побольше, устремился наперехват.
Неа, у Анизы шансов нет, Тит добежит до брички раньше, чем его добровольная нянька-гувернантка. Прозвище Витыч прилипло к нашему отпрыску еще внутриутробно.
Мужу очень нравилась русская традиция именования с упоминанием отца. Аниза все больше отставала — бежать, путаясь в юбках трудновато. Мне осталось только тяжело вздохнуть и смириться. Четверть часа уговоров обеспечены — у моего сыночки характер такой же неуемный и шкодливый, как и у бога, в честь которого он назван. В глаз легонько кольнуло солнечным лучиком — это Тишка намекал, что он все слышит и в корне несогласен. Раз. Два. Три! Сын влетел в открытые объятия и влажно чмокнул не целясь. В этот раз обошлось без ушибов, и то хлеб.
В свои пять малыш уже прилично левитировал. Привычка у него такая — прыгать с разбегу ко всем в руки. Побороть эту привычку пока не удается, чему немало способствует попустительство со стороны папы и сильного большинства нашего разношерстного сообщества. Ребенок у нас не крупный, но увесистый. Удержать его в прыжке мне уже не под силу, вот наш папа и пошел по пути наименьшего сопротивления — стал учить дитя левитации, вместо того, чтобы воспитывать. Разумеется, это неправильно, но все имеет обратную сторону — ее я оценила, когда наш Тит познакомился с детьми рушей.
Это же не дети, это паучата! Теперь я хотя бы знаю, что если Витыч в пылу вертикальных догонялок и сорвется со стены, то не разобьется. По крайней мере — не сильно. Муж специально тренирует его включать заклинание «подушки безопасности» в любом положении и состоянии. Даже в падении, даже у само́й земли. Зря, что ли папа у нас предпочитает работать с воздухом? Гунар с нами больше не живет, лечить быстро и качественно некому. Сын не дал взгрустнуть по дяде.
— Поехали! А то Пряжка плачет! — потребовал мелкий, оборачиваясь на спешащую Анизу.
Ха! Наша коняшка если и плачет, то потому что чует рядом маленькое неугомонное чудовище.
— А урок? — сынуля скорчил противненькую рожицу. Ох, как я это не люблю, но придется прибегнуть к шантажу. — Хорошо, поедем, но тогда ты мне решишь по дороге сто примеров на сложение и сто на вычитание. Сто для моего ребенка пока неимоверно много, практически — бесконечность. А потом посчитаешь все готовые горшки у мастера Яниша. Согласен? — неа, очевидно, что несогласен.
0
0
