Ты предназначена мне

Главное, что деньги эти позволили мне начать принимать собственные решения.

 — С чего ты взяла, что я переживаю?

— Хорошо, не переживаешь… — пытаясь подобрать правильные слова, я замолчала. – Тебе это не нравится. Не нравится же, так? – теперь напряжение было уже не внутри меня – оно повисло в воздухе.

Алекс снова глянул на меня. На этот раз взгляд его задержался на мне дольше. Я не отвернулась. Смотрела на него с вызовом до тех пор, пока он, похожий на величественного барса, не сделал это первым.

— На самом деле, — заговорил он, — мне всё равно. Но есть вещи, которые я не терплю.

— Враньё и лицемерие.

— И в чём же выражается моё лицемерие?

Ответил Алекс не сразу. Некоторое время он молча вёл машину, как будто нарочно испытывал моё терпение. Вот только при всём том, что мужчина этот был для меня книгой, из которой я смогла прочесть разве что аннотацию, это было не так. Плевать он хотел на моё терпение.

— О прошлом своём ты знать не хочешь, — заговорил он, когда указатель с названием деревни, мимо которой мы проехали, остался позади. – Но при этом про наследство помнишь отлично. Что это, Ева? Скажешь, не лицемерие?

Я всё ещё сидела натянутая, напряжение, царящее в машине, тоже не исчезло. Неожиданно на сиденье рядом со мной оказалась трёхцветка. Встав на моё бедро передними лапами, она помяла ткань платья, лишь немного выпустив когти.

Внутри меня натянулась до предела и ослабла невидимая струна. Погладив её, я задумчиво провела по её шее. Шерсть под пальцами была мягкая, как будто шёлковая. Перебирая, я чувствовала неожиданное успокоение, а когда Жордонелла потихоньку замурлыкала, привалившись к ноге тёплым боком, негромко заговорила:

— Что толку от того, что я буду что-то знать, Алекс? Что это изменит? – кошка замурлыкала немного громче, и я провела по всей её спине, желая и не желая посмотреть на Алекса одновременно. Всё-таки сделала это. – Я бы хотела другое детство. Хотела бы, чтобы у меня был дом. Знать родителей. А так…. Травить себе душу? Я ведь их даже не помню. Стэлла хотя бы… Она хотя бы знала их, а я…

Алекс повернулся ко мне резко. Так резко, стремительно, что я испугалась. Сталь его взгляда смешалась с чернотой, стала настолько пронзительной, что у меня похолодели руки.

— Ты знаешь, что вашего отца застрелили у Стэллы на глазах? – вдруг жёстко проговорил Алекс.

Я застыла. Смотрела на него, понятия не имея, что сказать в ответ. Этого мне сестра никогда не рассказывала, хотя о том, что случилось с нашей семьёй, я узнала ещё в первые дни по приезду в особняк.

— Ей было пять, — продолжил он. Я заметила, как напряглись сухожилия на его руках, различила нечто, появившееся в его голосе – опасное, наполненное ненавистью и лютой яростью. – В ту ночь шёл дождь.