Ты предназначена мне

Ева всхлипнула, и я, не колеблясь, рывком притянул её к себе. Почувствовал, как мелко задрожали её плечи, как её затрясло в моих руках, как она, скомкав в пальцах мою рубашку, выдохнула у моей груди. Прикрыл глаза и погладил её по голове.

— Всё закончилось, Зверёныш, — прошептал, тщетно пытаясь успокоить, а у самого так и сжималось горло. – Всё закончилось, — по узкой спине, по выпирающим лопаткам.

Дьявол! Не помню, когда это было со мной в последний раз! Даже мелким пацаном я не сопливился, а тут… Во рту появился странный вкус, дыхание замерло.

Я собрал её волосы, ткнулся в её макушку и с шумом втянул запах. Запах женщины, ставшей для меня маяком среди бесконечной мглы, ставшей моим спасением в бушующем море, где спасения ждать было неоткуда. Посмотрел поверх её головы на горизонт, на начинающее катиться к закату солнце – слегка красноватое, похожее на спелый южный персик. Всё закончилось. Нет… Закончилось только то, что должно было в конце концов закончиться. А теперь всё только начинается.

— У нас с тобой будет другая сказка, — хрипло выговорил я и, взяв её за подбородок, посмотрел в затянутые слезами глаза. – Эй… — Стёр крупную горячую слезинку.

Ева так и держалась за меня, не переставая дрожать.

— Какая? – шёпот слился со звуком набежавшей и замеревшей на миг у наших ног волны.

— Там будет «жили они долго и счастливо», — уверенно сказал я.

— А как же «умерли в один день»? – всхлип.

Я усмехнулся уголком губ. Присел и медленно расстегнул ремешки её босоножек. Разулся сам и, поднявшись, взял Еву за руку. Переплёл наши пальцы и подвёл к воде. Волна тут же облизала наши стопы. Прохладная, она показалась мне как никогда раньше приятной. Только что мы прошли по краю. Вместе, точно так же вместе, как были сейчас.

— Можно и «умерли в один день», — прижал Еву к себе и убрал мокрые волосы от её лица. – Но только после «жили они долго и счастливо», — губами к губам.

Солёная… Солёная и сладкая. Её руки на моих плечах, тонкое платье под ладонями.

— Я согласна, — шепнула она и приоткрыла рот, позволяя мне целовать её так, как я не целовал ни одну женщину до неё, так, как ни одну не хотел целовать – с осознанием, что она предназначена мне.

— Я тоже, — держа её, снова посмотрел в лицо. Заплаканная, с чуть покрасневшим носом, она была всё так же прекрасна, как и в маленькой сельской церкви, одетая в белое подвенечное платье. Так же прекрасна, как этим утром, когда, нагая, встала с постели, чтобы, накинув халат, забрать у соседского мальчишки кувшин со свежим молоком. Так же прекрасна, как в первую нашу встречу, когда села ко мне в машину насквозь промокшая, с запутавшимися в длинных волосах репейниками. – Только ответь мне на один вопрос. – Ждал, что она, как всегда, спросит меня на какой, но она промолчала.