Ты предназначена мне

— Ты понимаешь, что я думала, что ты… — Он подавил очередную мою попытку, и я сдалась. Вздохнула. – Я думала, что ты просто наигрался. Что больше ничего не будет. – Глянула на смотрящую за нами с подоконника кошку, на него. – Это было больно, Руслан. Так больно, как… — качнула головой и опять выдохнула, не став договаривать.

— Нужно?! – всё-таки упёрлась ладонями ему в грудь. – Ты понимаешь, что ты мне душу наизнанку вывернул?! Я не понимала, как дальше жить! Я, чёрт тебя подери, с сестрой поругалась из-за тебя!

— Всё сказала? – вдруг спросил он жёстко. Сам отпустил меня и отошёл к окну. Почесал кошку. Я смотрела ему в спину – немного растерянная и снова разгневанная. Увидела тянущуюся от лопатки к шее свежую царапину и поняла, что опять оставила на его коже след от ногтей.

— Руслан! – подошла и рванула за руку.

— Ты – моя слабость, Ева, — так же жёстко. – Один раз Вик уже использовал тебя. Больше я рисковать не мог. Я тебе душу наизнанку вывернул?! – мы вдруг поменялись ролями. Теперь уже он держал меня за локоть и говорил с гневом. – А ты хоть раз подумала о том, что я чувствовал, когда выносил тебя из той каюты «Беринга», где нашёл?! Ты когда-нибудь задумывалась о том, что я почувствовал, когда по моей вине ты потеряла ребёнка?!

— Это была не твоя вина!

— Моя! – прорычал он. – Это была моя вина, Ева! Потому что я не смог уберечь тебя. Потому что Виконту был нужен я, а не ты!

— Ты мог бы просто сказать мне! – выкрикнула в ответ. – Просто объяснить, что я должна пожить у Стэллы!

— Ты думаешь, Вик такой идиот?! – рванул, встряхивая. – Ничерта! А ты не умеешь играть, не умеешь врать! И если бы мне пришлось сделать то же самое, пришлось бы оставить тебя на той проклятой дороге, я бы, чтоб тебя, сделал это! Думаешь, меня не выворачивало наизнанку?! Думаешь, мне не хотелось послать всё к дьяволу?!

Я смотрела в его наполненные гневом глаза и не находила сил ответить. Молчала, хотя ещё недавно хотела столько сказать, столько спросить…

Руслан покачал головой.

Я ошиблась – в его глазах был не гнев. Ярость, но направленная не на меня, а отражающая его темноту – на самого себя и беспощадная, не оставляющая даже лазейки – на того, по вине кого случилось то, что случилось. — Твои слёзы были для меня пыткой, Ева! Мне было бы проще заткнуть себе глотку и перестать дышать, чем оставить тебя. Но речь шла не обо мне. Самым важным для меня было – уберечь тебя. Это всё, что имело значение!

— Прости, — глухо выдавила я. Мягко коснулась его живота и повторила сквозь подступившие слёзы: — Прости.

Он посмотрел мне в лицо, на губы, в глаза. Потянувшись к нему, я коснулась его лица, встала на носочки и прижалась губами к губам. Обхватила лицо ладонями.

— Прости… — шепнула ещё раз.

Зарычав, он обхватил меня.