Ты предназначена мне

Напряжение было таким, что мне казалось, я разлечусь на миллионы осколков, как тот бокал, что хрустальными брызгами рассыпался на полу. — Господи, Руслан… — выгнулась, понимая, что ещё немного и…

— Никогда! – рык в губы и его тепло внутри. Моя дрожь…

Он обхватил мою шею сзади, как любил делать это. Меня выкручивало, спазмы накатывали раз за разом – слабые, они становились всё сильнее, откликались на его пульсацию. Он качнул бёдрами, сипло застонал, и я отозвалась таким же стоном.

— Открой глаза, — приказал, опалив губы дыханием. – Открой глаза, Зверёныш.

Я послушалась, хотя с трудом понимала, что он говорит. Стопы скользили по полу, спазмы так и не кончались – сладкие, мучительно приятные. Один на двоих полёт в неизбежность…

— Никогда, — просипел, поглаживая шею. Наклонился, подхватил губы. – Повтори, – влажным лбом ко лбу. – Повтори, я сказал.

— Никогда, — тихо, едва способная говорить. Последний спазм оргазма таял, оставляя послевкусия блаженной расслабленности, умиротворения и понимание – если он соврёт, если ещё раз обманет, я действительно умру.

Коснулась его шеи, как и он моей и попросила:

— Никогда, — в губы, а после глухое: — Без тебя я живой покойник, Ева. Именно ты вернула меня с того света. Ты и то, что я чувствую к тебе.

— Что ты чувствуешь ко мне? – я вдруг поняла, что знаю ответ. Он прозвучал только что – признание, откровеннее которого быть просто не могло. Но Рус всё-таки сказал:

— Я люблю тебя, Ева. Люблю.

Положив голову на грудь Руслана, я смотрела на подсыхающее винное пятно возле стола и медленно водила пальцами, перебирая колечки волос. Почувствовала, как приподнялась и опала грудь Руса, услышала выдох и немного приподнялась. До спальни мы не дошли. Так и лежали на полу возле окна, приласканные солнечными лучами.

Ладонью он провёл вдоль моей спины от ягодиц до лопаток, собрал в горсть волосы и отпустил.

— Почему ты вернулся? – приподнялась ещё немного. Хотела ли я услышать, что из-за меня? Может быть, в глубине души и хотела, но знала, что это не так. – Ты же должен был уйти в море на несколько месяцев.

— Все должны были считать, что я ушёл в море на несколько месяцев, — положил руку на поясницу. – Это разные вещи.

То, что он сказал, было понятным. Другое дело, — как ни старалась, я не могла взять в толк, какой в этом смысл.

— Зачем? – всё-таки спросила я. Подтянулась ближе. Волосы мои падали мне на плечи, касались его груди. Теперь я практически лежала на нём, греясь желанным теплом, наслаждаясь этими мгновениями точно так же, как наслаждалась немного раньше нашим одним на двоих ритмом, его ласками и влагой поцелуев.

— Вик всё ещё на свободе, — коснулся моего лба, убрал волосы. Провёл кончиками пальцев по виску – так нежно, что я забыла, как дышать.