Ты предназначена мне

Но стоило мне увидеть Руслана, солнце, витражные окна, пылинки просто-напросто перестали существовать. Расставив ноги на ширину плеч и сложив руки за спиной, он смотрел на меня через тишину, в которую была погружена церквушка, через время, через пространство. Смотрел, а я, замершая, не могла не то что двинуться с места – сделать вдох.

— Самое красивое платье на женщине, которое только может быть, — нарушил тишину священник, — подвенечное.

Звук его голоса привёл всё в движение. Я сделала несколько шагов, остановилась на расстоянии вытянутой руки от Руса и процедила:

— Я тебе этого никогда не прощу, понял?

— Понял, — уголок его рта дёрнулся. Я крепче сжала цветочные стебли.

— У нас даже колец нет, — звучало это глупо, беспомощно. Проигравшая по всем фронтам, не желавшая поддаваться ему и вынужденная сдаться, я чувствовала себя загнанной, обманутой и вместе с тем понимала – не оставив выбора, он избавил меня от необходимости выбирать. Между тем, что важно, что правильно.  Гнев никуда не делся, но эти пылинки, это платье…

— Кольца есть, — отозвался вместо Руслана священник и тут же принялся читать молитву. Голос его зазвучал неожиданно басовито, заполнил собой всё вокруг.

По рукам побежали мурашки. Руслан взял меня за запястье и заставил подойти ближе. Ждать он не стал – откинул красный бархат, лежащий на алтаре. Кольца…

Я едва не засмеялась – взяв то, что было меньше, он надел мне на палец сплетённое из бусин и толстых ниток кольцо и, как до этого Франческа, собрал пальцы в кулак.

— Потом купим тебе другое, — сказал совсем тихо. – Но учти, снимешь – пожалеешь об этом.

Подал кольцо побольше мне. Во взгляде – предупреждение. Да чтоб тебя, Руслан!

Выхватив кольцо, я буквально насадила ему его на палец. Вскинула голову.

— Это всё равно не считается, — процедила сквозь зубы. – Регистрация…

— С регистрацией всё в порядке. А печати поставим завтра, — усмешка в уголке губ. А ведь паспорт он мне так и не вернул…

Батюшка дочитал одну из молитв, умолк и по очереди посмотрел на нас. Покачал головой.

— Простите, — кашлянул Руслан. – Моя будущая жена… — я посмотрела на него с яростью. Но когда его это останавливало?! — Строптивая она, понимаете?

— Понимаю, — кивнул он, и бородка его качнулась в такт движению. – Но любишь-то ты её от этого не меньше?

— Не меньше, — очень серьёзно выговорил Рус и перевёл взгляд на меня. – Даже больше.

— Тогда будьте добры, молодые, помолчите немного. Не нарушайте таинства венчания. Понимаю, что вам натерпится перейти к главному, и всё-таки…

Подошедшая сзади Франческа подняла у меня над головой венок, такой же поднял Давид над головой Руслана. В солнечных лучах сверкали пылинки, блики освещали серьёзные благородные лики святых, а я поняла – теперь действительно всё.