Твоя жизнь в моих руках (СИ)

Он опускается на корточки передо мной, изучая ошалевшим взглядом. Словно не ожидал ничего подобного сегодня вечером.

Поднимаю к нему глаза. По щекам текут слёзы. И мне больно от них. Везде больно. Внутри и снаружи. Потому что зревшая во мне рана загноилась и вдруг прорвалась. Скопившиеся чувства такие сильные, такие колючие, что, если не поделюсь ими с кем-то, меня разорвёт на части.

– Думаешь, я не понимаю, что не нужна тебе? – срываясь, произношу, не узнавая свой осипший, сдавленный голос. – Что я здесь из-за грёбаных денег моего недоделанного папаши?

Мы смотрим друг другу в глаза слишком долго. Может быть, мне просто хочется в это верить, но я вижу брешь. Броня трещит по швам.

Дядя без спроса прикасается ко мне, убирая прядку от лица. Стирая костяшками пальцев соль со щёк. Хмурится. Не недовольно, а задумчиво. После чего подхватывает меня под коленки и берёт на руки.

И как бы мне ни было противно от собственной слабости, я прижимаюсь к нему, обнимая за шею. Горячие губы вдруг прикасаются к моему виску, вызывая внутри атомный взрыв. Против воли поднимаю к нему ошарашенные глаза.

– Ты нужна мне, Ромашка, – улыбка трогает губы. Настоящая, почти человеческая.

Смотрю на его рот широко распахнутыми глазами. Не представляя, можно ли верить этим словам.

Лев преодолевает лестничные пролёты широкими шагами. И через пару минут мы вновь оказываемся в его квартире. Я вдруг понимаю, что меня даже в детстве столько на руках не носили, сколько это делает он.

Должно быть, это неправильно. Но внутри себя я не ощущаю никакого отторжения. Наоборот, его близость заполняет какие-то бреши в моей душе. И я снова позволяю ему это, даже понимая, насколько происходящее губительно и опасно для меня. Открываюсь ему.

Дядя опускает меня на пол в ванной. Густая капля крови скатывается к щиколотке.

– Сядь на бортик, – отдаёт короткий приказ. И я вновь наблюдаю уже знакомую картину. Как тогда, после бега по лесу.

Лев берёт кипенное полотенце, мочит под струёй холодной воды и, опускаясь передо мной на корточки, прикладывает к разбитому колену. Не знаю почему, но мне дико нравится видеть его у своих ног. Это вызывает улыбку. Должно быть, стресс и усталость ударили в голову. И я тянусь пальчиками к его волосам. Мне хочется узнать, какие они на ощупь.

Питон вздрагивает от этого жеста, но не отстраняется. «Надо же, у него такие шелковистые волосы», – отмечаю с лёгкой завистью. Смотрит на меня. И я вдруг понимаю, что сижу, расставив ноги, и он видит мои трусики. Которые ещё не успели высохнуть на мне. Свожу коленки и отвожу ноги в сторону, что не укрывается от внимания хозяина этой квартиры. Обработав ранки и заклеив их хирургическим пластырем, поднимается.

– Если ты так этого хочешь. Я дам тебе больше свободы.