6
0Абсолютное безразличие к чужой боли. Ему всё равно на судьбу Креста или этих отморозков. Его не будут мучать кошмары, если кто-то из них умрёт. Его волнует лишь цель, которую он достигнет любой ценой.
И сейчас эта цель я.
Открыла рот, но горло свело судорогой. Тело сотрясала крупная дрожь. Даже мои внутренности, казалось, пляшут. Алкоголь сделал своё дело, помутнив мой разум. Размазывая происходящее в какую-то нечёткую кляксу.
– Ты, мужик, шёл бы своей дорогой, – раздался голос за спиной. Будто напоминая о том, что мы не одни.
Лев не стал медлить. Разбрасываться словами. Он просто направился в их сторону.
Он крупный. Мощный. Но всё же их больше.
Урок я усвоила. Отошла подальше, поняв, что лучше не вмешиваться.
Драка напомнила мне ком снега, увеличивающийся по мере скатывания с горы.
Мелкие в сравнении со Львом парни набросились на него, словно хотели задавить количеством. Цепляясь, как маленькие обезьяны, ему на шею и руки.
Дядя стряхнул их с себя, как букашек. И хулиганы тут же рассыпались в стороны.
Удары, кровь, треск костей. Хотелось зажать руками уши и зажмуриться. Не слышать и не видеть происходящего, потому что мне вдруг стало больно от каждого кулака, летящего в сторону Льва. Сердце бешено билось. Я сползла на асфальт. Ноги совсем не держали. Села, обняв себя за плечи, молясь, чтобы бойня скорее прекратилась.
Вино мутило разум. И когда дядя подошёл ко мне, я не сразу сообразила, что драка окончена. Победитель объявлен.
Опустился на корточки передо мной, изучая моё побледневшее лицо.
– Ты как? – приподнял подбородок, хмуро глядя мне в глаза.
Хлопала ресницами, задержав взгляд на лопнувшей губе, из которой струилась кровь. Тяжело и часто дыша. Страх, что я так ненавидела, вольготно лился по жилам. Распространялся по телу, заполняя собой.
Заставляя думать о той участи, которая неминуемо бы меня постигла, если бы Питон не подоспел вовремя.
Воображение подкидывало мне картинки моего растерзанного тела. И пустого взгляда, лишённого жизни. Надежды и будущего.
Протянула ко Льву руку, касаясь подушечками пальцев капли крови, оставившей след на мужественном подбородке. И которую, казалось, он не замечал. Вздрогнул, когда она осталась на кончиках моих пальцев, отстраняясь назад.
– Ты тоже моральный урод? – спросила, пробуя соединить свои чувства и разум. Но они расщеплялись.
В голове набатом стучало, что нужно от него бежать. Как можно дальше. Но…
По лицу Питона прошла едва заметная рябь. Будто он не сразу сумел совладать с эмоциями и мыслями. Но затем на губах появилась сухая улыбка. Ироничная. Лучше любых слов положительно отвечающая на поставленный вопрос.
– Пойдём, Ромашка, а то отморозишь себе зад на асфальте, – поднял меня за плечи.
Поморщилась от новой волны боли, родившейся в ушибленных рёбрах.
