Цианид

– Тебе не стоит целовать меня только потому, что ты благодарна, ладно? Я не сделал ничего такого, чего не сделал бы на моем месте кто-то другой. – Он легонько похлопал меня по щеке и выпустил из объятий.

– Это не просто благодарность, – сказала я, цепляясь за его рукав и чувствуя отчаяние от того, что он воспринял мои действия как попытку расплатиться. – Я не знаю, как объяснить, но когда я с тобой, то чувствую себя… нормальным человеком.

– Знаю, – сказал он. – Подозревал, что тебе просто нужно чье-то тепло, чтобы не тронуться. Но я не хочу пользоваться этим, Несса. Мог бы, но не хочу. У меня голова идет кругом, когда ты стоишь рядом, но даже просто поцеловать тебя означало бы воспользоваться тобой. Понимаешь?

Еще бы. Он решил держать меня на расстоянии, пока я не приду в себя. Пока не произойдет некая детоксикация и я не перестану шарахаться от любой тени и запирать дверь на ключ. Если, конечно, это время наступит. Кто знает, вдруг Дерек сделал со мной что-то непоправимое.

– Значит, голова идет кругом? – переспросила я.

– Надеюсь, остальные слова ты услышала тоже, – рассмеялся он.

– Услышала. Ты не будешь со мной целоваться, пока я не начну умолять.

– Пока ты не встанешь на ноги. Давай остановимся на этой формулировке.

– А если не встану? Так и останусь параноиком?

– Нет, – сказал он. – На пепелище всегда вырастает трава.

– Ты дождешься этого момента?

Митчелл улыбнулся, коснулся моей руки и снова погладил мое запястье.

– Забавно, что в твоем видении будущего есть я. Это неожиданно и приятно. Но я не буду тешить себя мечтами, что, как только ты придешь в себя, наши пути не разойдутся.

– Не разойдутся, – сказала я с таким упрямством, что Митчелл даже рассмеялся.

– Посмотрим, – улыбнулся он.

– Посмотрим, – повторила я.

Почти рассвело. Оказывается, мы полночи провели вместе. Просто болтая и изредка прерываясь на чай и сигарету. И, без преувеличений, это была лучшая ночь в моей жизни.

Запястье Митчелла оказалось серьезно травмированным. Ему наложили шину в травмпункте и сказали, чтобы он не вздумал шевелить им целых четыре недели. Вождение и велосипед отныне под запретом. За руль на обратном пути из госпиталя села я.

Митчелл выглядел подавленным. Понятное дело. Ему только что дали понять, что он месяц не сможет работать.

– Не грузи себя, ладно? – сказала я. – Это не конец света. Ты позаботился обо мне вчера, а я позабочусь о тебе сегодня. А там и рука заживет.

Он только головой покачал и вымолвил что-то вроде «проклятье».

– Мне только что пришла в голову идея. Я не хочу возвращаться в дом родителей, придется снимать квартиру. А аренда – это огромные деньги. Половина моей зарплаты. Я подумала, что могла бы платить их тебе.

– Ни копейки не возьму, – отрезал Митчелл, глядя в окно.