Цианид

– Совсем не херня, а гениальный план, который не дает сбиться с цели, – сказал Митчелл. – Если не ругаешь себя за провалы, то будет гораздо больше сил продолжать.

– Ага, ну да, – сказала я, помахивая сигаретой у него перед лицом. – Только все равно херня собачья.

Митчелл поймал мою руку и попытался отобрать у меня сигарету, но я только сильнее сжала фильтр пальцами.

– Будешь упорствовать, и она сломается, – сказала я. – Так что успокойся и иди спать.

Успокоиться и идти спать очевидно не входило в его планы. Он придвинулся ко мне и повторил то, что уже однажды делал: поднес мою руку к своим губам, обхватил конец сигареты и сделал затяжку. Его губы коснулись моих пальцев, и он, казалось, намеренно затягивался дольше, лишь бы продлить этот контакт.

Я замерла, прислушиваясь к своим чувствам, и поняла, что мне по-прежнему хорошо и спокойно. Ничто не пугает меня и не заставляет нервничать. Наоборот, его нежность казалась какой-то до абсурда немыслимой роскошью. Чем-то, что попало ко мне по ошибке.

Митчелл отвернулся и выдохнул дым, но его рука продолжала держать мою. Он ласкал пальцами мое запястье, посылая невидимые искры всем моим нервам. И в том месте, где он касался меня, словно зарождалась целительная магия, которая растекалась по моим венам и лечила меня всю от боли, от страха и от отчаяния. От этой магии сходили синяки и заживали ссадины, она питала меня, как молоко питает новорожденное существо.

Я ответила на его прикосновение: переплела пальцы с его пальцами, прижалась к его плечу. Он обвил меня рукой за талию, и пару минут мы просто стояли, обнявшись.

– Прости, что заперла дверь сегодня ночью, – пробормотала я. – Я не хочу, чтобы ты думал, будто я не верю тебе или боюсь тебя. Это не так. Просто иногда я совсем не могу контролировать свой страх. Он живет сам по себе, отдельно от меня, и не я управляю им, а он мной. Может, Дерек был прав, и я в самом деле не в себе и не умею управлять своими эмоциями… Схожу с ума – так медленно, что сама не замечаю этого…

– Прекрати, – ответил Митчелл. – Это панические атаки. Это пройдет. Этот сукин сын сделал из тебя параноика, который боится собственной тени. Дай себе время, делай то, что делает тебя счастливой, и пусть дверь будет закрыта, если так ты сможешь лучше спать. Окей?

Я кивнула и, переполненная благодарностью, дотянулась до него и прижалась губами к его губам. Мне хотелось убедить его, что я не боюсь. Пусть знает, что когда у меня нет панических атак, то мне до головокружения приятно быть с ним рядом.

– Я буду получать поцелуй за каждый совет? – улыбнулся Митчелл, закатывая глаза.

– Не знаю. Может быть.

– Прекрасно, тогда я дам тебе еще один.