Цианид

У меня не было времени дожидаться лифта, а на террасе наверняка есть пожарная лестница. Дерек был уже близко, следовал за мной по пятам, размахивая руками – такими огромными, что могли бы переломить меня пополам, как спичку. Я уже слышала его шаги и его звериный крик.

Дверь на террасу оказалась заперта. Я толкнула ее плечом, но она не поддалась. Стекло было толстым, но в ту минуту я была готова сразиться даже с пуленепробиваемым триплексом. Мне нужно было вырваться отсюда, убежать и спрятаться, иначе ад, иначе смерть.

Я сорвала со стены картину в тяжелой раме и ударила по стеклянной двери. Вложила в удар всю силу, которой внезапно у меня стало хоть отбавляй. Я могла бы снести стену, если бы захотела.

Стекло брызнуло во все стороны, водопадом хлынуло вниз. Мои ноги обожгла волна осколков, и я упала прямо на ковер из раскрошенного стекла. Я не думала, что его будет так много. Оно было повсюду: стеклянное море, океан. Я не могла встать, как ни пыталась…

– Ванесса! – услышала я позади, и в эту секунду еще один огромный кусок стекла выпал из дверной рамы и с грохотом разлетелся. Веер осколков обжег мои ноги, бедра, грудь.

– Не двигайся! – снова и снова повторял Дерек, склонившись надо мной и протягивая ко мне свои огромные, страшные руки. – Только не двигайся!

Вокруг начал нарастать гул голосов, крики, топот.

– Да пошел ты! – выдохнула я. – Я буду двигаться! Я больше никогда не буду удобной, молчаливой вещью, которой ты можешь пользоваться!

– Несса! Не шевелись! Ты делаешь себе хуже!

Я моргнула: Дерека больше не было. Надо мной склонился Митчелл, бледный как смерть. Я протянула руку, чтобы коснуться его лица, и увидела, что она вся в крови. Голова закружилось, все вокруг поплыло.

Митчелл поднял меня с пола, подхватил на руки, прижимая меня к себе. Кусочки стекла падали на пол со звоном, будто он вынул меня из ванны, наполненной стеклянной крошкой.

Странное спокойствие наконец разлилось внутри: мне больше не было страшно. В голове было пусто и тихо. Только Митчелл без остановки кричал кому-то:

– Ремень? Галстук? Что угодно!

Он пытался спасти меня, пытался остановить кровь, которая хлестала из моих порезов, пропитывая столетние ковры «Шелбурна».

– Не нужно, – пробормотала я. – Я все равно не смогу жить после всего, что он сделал со мной. Остановись. Пусть все закончится здесь.

– Шарф подойдет тоже! – крикнул он кому-то, потом склонился ко мне и прошептал, хрипло и прерывисто:

– Не закончится, Несса. Я не отдам тебя этой тьме.

Я хотела, чтобы следующий день не настал. Мечтала, чтобы мне больше не пришлось открывать глаза. Но он наступил, ввалился в комнату, серый, безжалостный, невыносимый. Проник под мою одежду, под ногти, под веки и заставил вспомнить обо всем, что случилось вчера.