Цианид

Последнюю фразу в моей голове озвучил голос Дерека. Он часто говорил мне о том, на что я способна и на что не способна. Особенно любил делать это после того, как бросал меня на кровати с разорванным бельем и синяками по всему телу. «Ты не способна любить безусловно. Не способна отключать мозги. Ты пугаешься всего, что выходит за рамки. Ты слишком правильная. Не умеешь принимать людей со всеми их недостатками. Почему ты любишь только светлое и белое? Почему ты думаешь, что ты лучше всех?! Как мне выбить из тебя твое высокомерие? Как мне доказать тебе, что ты такая же, как и все?»

Голос Дерека в моей голове становился все громче и громче. Он словно сам целиком забрался ко мне в голову и принялся поучать и насмехаться. Я затрясла головой, как будто он был насекомым, залетевшим в мое ухо.

Испытывая удушающую панику, я подбежала к комоду и принялась искать таблетки. Нашла, вскрыла блистер и выпила сразу две штуки. Мне нужно было успокоиться, взять себя в руки, пока не случился очередной приступ. Я не хотела, чтобы Митчелл увидел, что у меня снова паническая атака. Не сейчас, не в этот раз…

Таблетки не подействовали. Меня по-прежнему трясло, и глаза жгло от соли. Я достала из блистера еще одну. А потом еще одну. Я была готова выпить всю пачку, лишь бы Митчелл ничего не заподозрил. Я не могла обидеть его еще сильнее, чем обидела уже.

Я не помню, сколько таблеток приняла. Должно быть, много, потому что потолок стал внезапно закручиваться в спираль и медленно опускаться на меня. Стало трудно дышать. Язык вдруг стал неповоротливым и будто занял весь рот. Я встала с кровати и тут же рухнула на пол, полностью теряясь в пространстве. Случайно зацепила выдвинутый ящик комода, он пошатнулся, и все, что стояло сверху, посыпалось вниз: стакан с водой, зеркало, телефон, моя бижутерия, фен и расчески. Зеркало разбилось, осколки полетели во все стороны.

Митчелл постучал и спросил, все ли в порядке. Я не смогла ответить, и тогда он просто вошел. Влетел, как торнадо, включил свет. Увидел меня на полу среди осколков, подхватил на руки, спросил, не порезалась ли я. Я не ответила, он развернул мое лицо к свету, и, когда увидел мои глаза, испугался.

– Что ты принимала? Опять те таблетки? – спросил он. – Ванесса, ты можешь говорить? Ты можешь сказать хоть что-то?

Я не смогла ответить. Все рассыпалось на куски мозаики, и лицо Митчелла тоже. Мои пальцы тряслись все сильнее, я нашла руку Митчелла и сжала ее, хотя не была уверена, что это рука, а не ножка стула, например.

Митчелл уложил меня на кровать и ушел. И больше не вернулся. Я ждала его всю ночь, но его и след простыл. Ждала год, сто лет, целую вечность. Успела погибнуть Земля, а за ней и вся галактика. Все звезды стали красными карликами и взорвались.