Цианид

Руки тряслись так сильно, что он не смог бы сигарету подкурить. Я же не чувствовал ничего. Словно чутье притупилось начисто.

Мы пересекли границу с Северной Ирландией, почти доехали до Белфаста, и тут Дару накрыло. Он стал оглядываться по сторонам, шарить в бардачке, писать сообщения кому-то. Потом попросил остановить машину, и я понял, что дальше повезу груз сам: у Дары нервы окончательно сдали. Он вышвырнул свой телефон в канаву по дороге, потом, когда я припарковался у обочины посреди полей, сказал мне:

«Все равно далеко не убежим. Митч, мы с тобой вот уже столько лет вместе, а я все не говорил, какой ты славный пацан…»

«Да проваливай, давай», – сказал я ему. Меня тошнило от того, что он решил слиться в самый последний момент.

«Мы не можем сесть вдвоем, понимаешь? – продолжал он. – Моей семье нужен тот, кто о ней позаботится!»

«Вылетай, чувак», – усмехнулся я, раздражаясь так сильно, что уже был готов разбить ему лицо.

«Позаботься о Ханне и о моей дочке, окей? Тони я не доверяю, а вот тебе – да. С тобой они не пропадут».

«Что ты несешь? Вываливайся и беги заботься о них сам!»

«Митч, за нами хвост. Давно. Ты не просек? Я далеко не убегу, и ты не убежишь. С собаками это не прокатит. Выловят даже в поле».

Дара повернулся ко мне, потрепал по щеке, как любимого братишку, попрощался и… Впечатал мне кулак в лицо. Удар был такой, что я вырубился. Очнулся уже в багажнике с залитым кровью лицом и связанными руками. И примерно через десять минут нас взяли по наводке. Нашли героин, отвезли в изолятор, допрашивали… Меня выпустили через пару суток, потому что Дара навешал им, что взял заложника. Полиция пыталась доказать мою причастность к этому грузу, но Тони подкинул мне хорошего адвоката и даже свидетелей, которые видели, как Дара похищал меня, приставив пушку к виску.

Я легко отделался. А Дара сел еще на пятнадцать лет. Его Тони вытаскивать не стал. Кому-то нужно было сесть.

Я чувствовал себя так дерьмово, как никогда раньше. Думал сдаться. Был в тюрьме у Дары, виделся с ним. Сказал, что спать не могу. Я правда не мог. Ради меня никто никогда ничего не делал, и тут вдруг это. Дара в ответ обматерил меня и на хер послал. Сказал, что у него там все дружбаны и он найдет десять членов на мою прелестную задницу, если мне вздумается сдаться. И сказал, что если с Ханной что-то случится, то он выйдет и сделает из меня Ханну. Такую же маленькую и послушную.

Я смеялся сквозь слезы. Сукин сын… Он смог уговорить меня не сливать псу под хвост его старания.

Я расплатился с Тони и его баронами за потерянный груз. Продал все, что у меня было: дома, машины, переехал в этот крохотный домишко. Осталась ерунда: тряпки и вот это, – Митчелл подцепил пальцем свою платиновую цепочку, глядя в пол. – А Дара… Его не стало через два месяца.