Цианид

И людей от акул отделяла только сомнительной крепости решетка.

– Ванесса, – позвал он и постучал по стеклу.

Митчелл здорово отделал его. Синяки еще не сошли с лица – оно все еще хранило фиолетовые следы, было заостренным и почти незнакомым, как будто моя память успела частично стереть его.

Я дала задний ход, отводя глаза и больше не желая смотреть на самого опасного хищника моей жизни. Он до сих пор заставлял меня сходить с ума от страха.

– Ванесса! – с нажимом повторил он, выскакивая перед моей машиной и мешая мне проехать к выходу. Я панически сглотнула, засигналила, надеясь, что выйдет кто-то из офисных охранников и избавит меня от необходимости решать эту проблему самостоятельно. Я бы скорее села в подводную клетку и опустилась в кишащие акулами воды, чем согласилась выйти и поговорить с ним.

Дерек понял это и тогда вынул из заднего кармана сложенный вчетверо лист, перевалился через капот и прижал этот лист к стеклу.

И то, что было напечатано на той бумажке, заставило меня медленно отпустить руль. Там были фотографии Митчелла, его имя, фамилия, дата рождения и еще много мелкого, мелкого текста. Сердце забилось так быстро, будто меня угостили стимуляторами.

– Возьми это, не пожалеешь, – сказал Дерек, жестом предлагая мне опустить стекло.

«Уезжай, не бери у него ничего!» – зашептало мне сердце, но разум уже вовсю орал, что если Дерек, ослепленный ревностью и местью, взялся за Митчелла, то лучше бы мне быть в курсе всего, что он замышляет. У Дерека была власть, много власти, и еще связи с людьми, одного слова которых хватило бы, чтобы Митчелл поплатился за то, что разбил Дереку лицо.

– Что тебе надо? – спросила я, опуская стекло, но только на пару миллиметров – ровно столько, сколько было нужно, чтобы лучше его расслышать.

– Ничего. Наоборот, кое-что от меня очень пригодится тебе.

– Как самоуверенно, – усмехнулась я, но не смело, а как-то вымученно: стекло отражало мое лицо, бледное и испуганное.

Дерек сунул в щель свою бумажку и, улыбаясь, сказал:

– Ты думаешь, что я, испытывающий к тебе слишком много чувств – так много, что иногда перестаю контролировать себя, – так вот, ты думаешь, что я – это худшее, что могло с тобой случиться? Пара инцидентов, которые можно было бы сгладить простым разговором и внимательностью друг к другу, заставили тебя бежать сломя голову прочь. Как по-детски! И ладно бы только это, но ты поспешила кинуться в объятия к тому, о ком вообще ничего не знаешь. А он конечно же не расскажет. Ибо зачем? Гораздо умнее молчать и, даст бог, обрюхатить дурочку Ванессу раньше, чем у нее глаза откроются.

Лист бумаги проскользнул в салон и упал на мои колени.

– Я не знаю, был ли у нас шанс, ибо во всем, что я делал, ты видела одни лишь извращения и жестокость.