Целитель и сид

Напротив меня за доской сидит господин Ли, сухонький и седой как лунь старичок в хинском костюме. Он явно выигрывает, но я все еще продолжаю безнадежную борьбу.

— Ты должна знать, когда следует отступить, — говорит он, усмехаясь в усы. — Умение проигрывать — свойство сильной натуры.

— Мастер, но ведь еще остается шанс. Пока он есть, давайте продолжим, — отвечаю я. Мне не хочется признавать перед ним свою ошибку. Иногда я бываю упряма как осел.

— Я бы согласился, если бы ты видела, в чем этот шанс. Играть наугад — пустая затея. Впрочем, есть еще и Удача. К некоторым она благоволит. Ох, мои старые кости… Иди-ка, раздуй жаровню.

Я встаю, выполняя его просьбу, и он тут же смешивает камни на доске.

— Так нечестно! — кричу я со всей детской непосредственностью.

— А кто сказал, что все будут вести игру честно? — улыбается он.

— Но как распознать обман?

— Доверяй первому впечатлению. Глаза обманут — Искра никогда.

Мне двенадцать или чуть больше. Не могу сказать точно. Сестры и Ма в белых одеяниях рыдают над урной с прахом господина Ли. Мое лицо распухло от слез.

Почему он не дал спасти его? Просто не захотел. Сказал, что его время пришло. Даже против его воли я не могла влить и капли Силы.

Уже не могу рыдать, и просто сижу, покачиваясь, как скаженная. Волны энтропии накатывают и затухают, состаривая и без того ветхое деревянное здание…

— Твигги! — кричит на меня Ма. — Прекрати немедленно!

За строгим тоном она прячет страх. В последние дни она начала бояться меня по-настоящему. Теперь я как никогда стала чувствовать себя чужой.

— А это кто? — спрашивает она. Такого не было в моих воспоминаниях.

Удивленная, оборачиваюсь на шорох в нише с цветами. Ненавижу срезанные цветы. Букеты уже скрутились и почернели, хотя их всего час назад поставили в вазу.

Из полумрака на меня своими темными глазами смотрит сид.

Все утро я размышляла о своих снах. Похоже, сид каким-то образом проник в мои воспоминания.

Раньше я не сильно интересовалась техниками, блокирующими чужой разум, но теперь волей-неволей придется сделать это. Не хотелось бы, чтобы он копался у меня в голове, как в своей собственной.

Второй день прошел в предпраздничной суете, почти ничем не отличаясь от предыдущего. Только меня, как наименее занятую, Тито то и дело отправлял с поручениями. Пару раз даже пришлось сходить к управляющему.

Что-то подспудное не давало мне покоя. Я попыталась восстановить вчерашние события. Прежде чем меня вынудили спрятаться, я мельком видела висящие на стене портреты. Я никак не могла ухватить мысль за «хвост».

Второй раз я сознательно вернулась на то же место, что и вчера. В коридорах уже сновали служанки, которые готовили комнаты к приему гостей. Во всеобщей суете на меня никто не обращал внимания.