4
0А теперь — распевайся!
Оливия послушно выдала сочную «до». Я добавила еще каплю Силы ее голосовым связкам, и мы продолжили.
Пока я проводила диагностику, вернулась служанка со всем необходимым.
— Ну вот, а теперь мой особый напиток. И молчать до самого выступления. Говорить только при крайней необходимости! Завтра все пройдет великолепно, не вижу никакой причины для опасений, — сказала я.
Я осторожно подогрела молоко, отдельно взбила желток с сахаром и влила в молоко вместе с каплей гномьей настойки, чтобы отбить запах яиц. Хорошенько перемешать, не нагревая до кипения… Готово.
— Твигги, спасибо, что бы я без тебя делала!
«Что бы делал без меня Тито».
— Молчать! — скомандовала я. Женщины облегченно рассмеялись.
Остаток дня прошел более-менее спокойно. Я добралась до поистине монументальной кухни и разжилась куском пирога с горячим чаем. Залечила небольшое растяжение у акробата. Наконец дочитала краткое изложение «Великого исцеления» и сочла, что полное издание стоит того, чтобы потратить на него время и деньги.
Вечером Тито решил, что возвращаться в город нет смысла, и мы стали устраиваться на ночлег.
Моя особенность в том, что я всегда с трудом засыпаю на новом месте. Я с гораздо большим удовольствием жила бы в каком-нибудь тихом уголке на краю Империи. Однако жажда знаний снова и снова заставляет меня пускаться в путь.
Медитативно расчесывая волосы, я размышляла о произошедшем за день. Правильно ли я сделала, что доверилась господину Эрне? Сложно судить, почти не зная человека. Я даже не могла проверить, правда ли он из свиты жениха, не рискуя вызвать вопросы по поводу такого неуместного интереса.
Ну что ж, придется довериться своей интуиции.
На этот раз во сне я вернулась в свое «детство». Мне три года. Я сижу на пороге деревенского дома с четырехскатной крышей, в точности такого, как в Хине. Теплый солнечный день…
Господин Ли снова дал мне задание. Упражняюсь в сидячей медитации. Собираю энергию в центре, затем рассеиваю, снова собираю, и так до бесконечности.
Как любой ребенок, отвлекаюсь на пролетающую мимо бабочку. Ладонь мелькает неестественно быстро, бабочка оказывается зажатой в кулаке и начинает биться там. От испуга сжимаю руку, и движение прекращается. Открываю — на ладони смятый комочек, в котором больше нет Искры.
Начинаю плакать, и Ма с трудом успокаивает меня.
Вдруг бабочка начинает шевелить сломанными крыльями и лапками. В этом механическом движении чудится что-то на редкость неестественное.
В этот день меня впервые выпороли, объяснив, чтобы я больше никогда такого не делала.
Новый сон. Мне десять. Играю в захват территории. На доске россыпь красных и белых камней, и расклад явно не в пользу белых.
