Только вернись

Одно я знаю точно – мне нужен покой. На следующей неделе предстоит операция, к которой я совсем не готова… Я боюсь умереть и оставить Милу сиротой… И мне сейчас нужна поддержка близких, а не нервотрепка.

– Кара, я буду ухаживать за тобой, – протягивает Глеб, не торопясь убирать руки с моих плеч. – Дарить цветы, приглашать на прогулки и…

– Глеб, у меня скоро операция. Пообещай, что с Милочкой ничего не случится, если я…

– Ты с ума сошла? Не смей говорить такие глупости! Зачем я вообще так не вовремя завел этот разговор? – цедит сквозь зубы он. – Забираю свои слова обратно. Ты остаешься дома.

– Ну уж нет, Вяземский! Я хочу уехать и побыть с дочерью, вернуть хоть ненадолго свою прежнюю жизнь. Я согласна принимать твои ухаживания, так и быть…

– Так и быть? Кара, мы взрослые люди, а не школьники. У нас дочь! Я не рассчитывал, что ты согласишься уйти. Признаться честно, я… Неважно.

Поторопился, не думал… Если Вяземский был готов так легко меня отпустить, то пусть пожинает плоды своей неосторожности!

– Попрошу Брыкалова приготовить машину для моего переезда. Вызови завтра домработницу, я не успела убрать второй этаж, – произношу, собираясь подняться в свою комнату.

– Каролина, прошу тебя, родная… Останься, я погорячился.

Вяземский прижимает меня к груди и зарывается носом в волосы. Не понимаю я его… Ну что за человек? Дает свободу и тотчас забирает. Как собака на сене.

– Глеб, нам пойдет на пользу перерыв. Мне нужен покой. И от постели тоже… Сам понимаешь, операция на сердце и…

– Я и не думал тебя трогать, – спешит он меня успокоить. – Кара, а если тебе станет плохо? Я никогда не прощу себя, если с тобой что-нибудь случится.

– Я поеду с Юлей, не волнуйся. Она поживет со мной.

– Я могу пригласить тебя завтра к моим родителям? Мама очень переживает, хочет наладить контакт. Кара, я не хочу развода, поняла? Я не это имел в виду, когда предлагал тебе съехать. Я лишь хочу, чтобы ты не чувствовала себя пленницей. И выбрала меня добровольно…

– Я тебя поняла, Глеб. И ценю твое решение… Мы поедем, ладно?

Вяземский выглядит, как побитая собака. Прощается с Милочкой, помогает помыть ей ручки после песочницы, складывает ее игрушки в рюкзак и провожает к машине. Чувствую себя идиоткой… Другая бы осталась и приняла предложение мужа, а я покидаю его дом. Что я хочу ему доказать? Продемонстрировать равнодушие, которого нет, или позволить ему почувствовать себя добрым? Наверное, второе. Я хочу, чтобы Глеб ощутил себя благородным дарителем, а не тираном. Он же предоставил мне выбор? Так пусть теперь ждет, когда я добровольно вернусь. Наверное, так будет правильно? Любой мужчина хочет чувствовать себя возле любимой женщины благородным рыцарем, а не мучителем. Пусть и Вяземский почувствует…

– Большое тебе спасибо.