Только вернись

Если ничего не чувствуешь, уезжай, – с грустным вздохом произносит она.

Я чувствую… Прошлое невидимой стеной стоит между нами. Иногда приближает друг к другу, но чаще отдаляет, напоминая о прошлых обидах… Мы не можем быть вместе, есть слишком много «но» – его убийца-отец, мои невидимые преследователи, с кем еще предстоит разобраться.

В четверг я пакую чемоданы в такси, сажаю Милану в детское кресло и молча уезжаю. Я все сказала ему ночью – сухо поблагодарила за помощь, окинув прощальным взглядом, и вышла из комнаты. Слезы щипали глаза, а сердце билось, как барабан… Если бы он только пошел за мной… Взял за руку и прижал к груди… Пообещал, что все будет хорошо, погладил по голове. Его гордости хватило, чтобы безэмоционально попрощаться и пожелать удачи на новом месте. Вот и все… Так стоит ли рвать из-за него душу, если я так мало значу для него?

Танюшка встречает нас в аэропорту. Обнимает Милану и дарит ей куклу на прощание. Плачет, обещая приехать в скором будущем, и убегает, оставляя нас одних. Я стою в очереди на регистрацию, мысленно прощаясь с прошлой жизнью. Мечтаю о грядущих переменах и слышу… Нет, этого быть точно не может – Глеб не собирался нас провожать, мы все сказали друг другу ночью.

– Каролина! – ревет он, подходя ближе.

– Господи, Глеб, что-то случилось?

– Какого черта ты скрыла от меня дочь?

– А ты… Почему ты… – захлебываюсь словами. – Глеб, я улетаю. Регистрация скоро заканчивается, да и…

– Вот запрет на выезд, Кара, – он гневно сощуривает глаза и протягивает документ. – Я не даю согласие на вывоз моей дочери из страны. Вы никуда не летите, Кара.

– А где доказательства, что это твоя дочь? Она… Милана только моя, потому что ты вышвырнул меня, как котенка и женился на Ане Фоминой! – захлебываюсь слезами. – Никуда я не поеду, я хочу улететь от тебя подальше. Ненавижу…

– Это взаимно, Каролина. После всего, что ты сделала, но я… Бери ребенка, мы едем домой. Это мое последнее слово.

Убежден, секунда, проведенная в муках, кажется вечностью… А прожитый в страданиях день, годом… Именно так я сейчас ощущаю жизнь… Почти осязаемо чувствую, как бегут проклятые секунды, приближая день ее отъезда. Каролина как наркотик – разъедает душу воспоминаниями и дарит наслаждение. Улыбается, манит, влечет, как свет маяка, но стоит приблизиться – обжигает смертоносным огнем… А я не хочу лезть в ее душу. Требовать объяснений и расспрашивать, как она все эти годы жила. Думал, что не хочу… Поначалу мне казалось, что исполнения нашего договора будет достаточно. Признаюсь честно, Кара превзошла себя – она ни разу не пожаловалась и не попросила «отгул».