0
0А сейчас неизвестно уж на чью беду, пока она поднималась по ступенькам, стуча каблучками испачканных сапожек, ко входу в театр, наткнулась глазами на афишу, маячившую в ситилайте.
- Да ну твою ж мать! – ругнулась Стеха под нос и ломанулась к Юхимовичу с воплем воинствующей амазонки:
- Какого черта до сих пор не поменяли! Вы же обещали!
- А? Что? Вы чего шумите, Стефания Яновна? – офигевшим голосом молвил директор Солнечногорского музыкально-драматического театра, оторвав глаза от бумаг, которые до этого момента старательно подписывал, выводя все завитушки и крючки так тщательно, будто от них зависела, по крайней мере, борьба за спасение шерстоносых вомбатов, стоящих на грани вымирания
- Чего я шумлю? – рассердилась еще больше Стеша. – Действительно, чего я шумлю! Вы мне что сказали? Что афиши к Новому году смените! А сами что? Почему там до сих пор Адамова, а не Малич? Вы же в курсе, что у меня другая фамилия!
- Ну другая! И что? Прыгать нам всем тут теперь от радости? Мы об этом уже говорили, мою точку зрения вы знаете. Были б вы Лилькой Хомченко, так хоть что хотите с фамилией делайте. А вы – Адамова. На Адамову идут. Адамову ждут. Адамову все знают. А Малич кто такая?
- Малич – это я. Я Стефания Малич. И вы мне обещали!
- Каюсь, дал слабину. Так вы ж момент еще подобрали, когда я был беззащитен – у нас проверка из инспекции по труду шла. Мне было не до вас.
- А теперь вы одумались?
- Точно так. Одумался, - обрадовался и закивал Георгий Карпович.
- Я паспорт уже переделала, между прочим. Права тоже. Еще осталось страховку переоформить и банковские документы. И я требую, чтобы афишу тоже изменили! Имею право, в конце концов!
- А иначе что? – осторожненько уточнил директор.
- А иначе я из этого кабинета никуда не уйду. Устрою вам тут забастовку. И играть, соответственно, тоже не буду. Потому что у вас заявлена какая-то Адамова, а я – никакая не Адамова.
Все свои угрозы она произносила таким тоном, что Юхимович обязательно должен бы был испугаться, если бы давно не привык к театральной братии, которая страсть как любила устроить представление и в жизни. Но вместо ужаса, который она рассчитывала в нем пробудить, пробудила лишь легкое раздражение. Потому следующим, что сказал ее непосредственный начальник, было буквально следующее:
- То есть вы тверды в своем намерении избавиться от сценического имени и взять другое, по мужу?
- Естественно! – фыркнула Стеша.
- Вы понимаете, что в вашем конкретном случае это даже серьезнее, чем ответить согласием в ЗАГСе во время регистрации брака?
- Да! И именно поэтому я здесь!
- Тогда вы должны понимать еще и то, что это Стефании Адамовой многое позволено и прощаются всяческие огрехи в поведении. А Стефания Малич – особа, которую вообще никто не знает, и носиться с ней никто не собирается.
