2
0
- Ветеринар пригодится вашему кошачьему братству, коль вы удумали им озаботиться, - терпеливо пояснил Андрей Никитич. – А вот моя личная жизнь уж точно вас не касается.
- Как же это не касается?! – опешила Антонина Васильевна, будто бы услышала величайшую глупость на свете. – Думаешь, я не вижу, что делается? Думаешь, сердца у меня нет? Не болит оно за тебя? Я ж тебя, Никитич, с вот такого знаю! – рубанула она рукой пониже талии. – На глазах рос! На глазах жил! Томку хоронил, дочек на ноги ставил! Конечно, касается! Хоть и не сын ты мне, а люблю как родного!
- Антонина Васильевна, занимайтесь кошками и берегите свое сердце, - проговорил Малич и сделал шаг от сарая с намерением добраться, наконец, до дома.
- А как его беречь, если я вижу, как ты самого себя гробишь, да еще и девок своих под монастырь подвести норовишь, а?
- Я не собираюсь продолжать с вами этот разговор, - жестко сказал Андрей Никитич. – Повторяю еще раз, моя жизнь – это моя жизнь. Отчитываться ни перед вами, ни перед кем-либо еще – я не собираюсь. И не вздумайте с подобными разговорами лезть к Стефании.
- Да кто к ней лезет! Нужна больно! – фыркнула баба Тоня. – Знаем мы таких, все равно слушать не станет. Люди говорят, она своего мужика, что до тебя был, на тот свет отправила. Конечно! Небось и машину он ей купил, и всю ее наружность оплатил – там же операция на операции. А как не нужен стал – так и избавилась. За тебя, дурака, взялась! Ты, поди, в беспамятстве был, Андрей Никитич, когда с этой профурсеткой бесстыжей связался! Это ж где это видано такое, а? Чтобы молодая баба с мужиком, который ей в отцы годится, за просто так жила! Думаешь, по большой любви? Уши развесил и веришь? Вот помяни мое слово, не просто так она у тебя поселилася!
На короткий миг Малич завис, чтобы совладать с собой. Орать на женщину, которая и вправду годилась ему в матери – Заратустра не позволял, как говорится. И потому спустя пару-тройку мгновений, за которые иные могли бы сосчитать до двадцати, сказал исключительно серьезно:
- Антонина Васильевна! Кто что развесил и у кого какая любовь – вот совсем не ваше дело. И учтите на будущее: об этом я говорю с вами в первый и последний раз. То, что мы живем с вами в одном доме – не дает вам ни малейшего права вмешиваться ни в мою жизнь, ни в жизнь моих дочерей, ни уж тем более в жизнь тех, кто живет со мной рядом.
- А если она завтра квартиру твою оттяпает? – продолжала сыпать допущениями баба Тоня, вовсе не смущаясь его строгой отповеди. – У тебя же трешка, Андрей Никитич! Такой кусок лакомый! Десять минут до моря! Исторический памятник! Да и вообще – жилплощадь на дороге-то не валяется! Опоит она тебя чем, окрутит, и все на нее перепишешь сдуру. Или думаешь, дочки замуж повыходят – и не страшно. Ну ладно Женьку за олигарха пристроил.
