2
0Но сейчас этот голос, вторя последнему замечанию Марка, выдавал буквально следующее:
- Ты, поди, в беспамятстве был, Андрей Никитич, когда с этой профурсеткой бесстыжей связался! Это ж где это видано такое, а? Чтобы молодая баба с мужиком, который ей в отцы годится, за просто так жила! Думаешь, по большой любви? Уши развесил и веришь? Вот помяни мое слово, не просто так она у тебя поселилася!
Ярко-оранжевые цветы, походившие на ромашки
Разглядывая нависшие будто бы над самым двором славноизвестного Гунинского особняка грозовые тучи, Малич беззлобно чертыхнулся на пришлого чудака, умудрившегося припарковаться строго напротив ворот. Отчего въезд в данный момент ничем не примечательного по календарю и событиям дня оказался перекрыт. Бросив машину на обочине, Андрей Никитич протопал в родную калитку. Сунулся к Женькиной клумбе и принялся самым наглым образом обрывать ярко-оранжевые цветы, походившие на ромашки и совершенно не известные ему по имени. Они, несмотря на твердое намерение ландшафтных дизайнеров придать двору высокоэстетический вид, беззастенчиво проросли по весне на оставшемся пятачке.
Он как раз тянулся за очередным цветком, когда позади него, на ступеньках крыльца, послышалась знакомая пришаркивающая походка.
- Ой! – донесся до него и голос грозы двора и совести отечества Антонины Васильевны Пищик: - Андрей Никитич! Как хорошо, что я тебя встретила! Будь уж любезен, подсоби. Видишь, у меня тут...
«Тут» в руках у бабы Тони наблюдались ведро с водой, швабра и целая кварцевая лампа. Древняя. Может быть, древнее бабы Тони.
- Генеральную уборку, что ли, затеяли, - усмехнулся Малич, подходя к старейшине двора.
- Да хочу сарай свой просветить или как оно называется. У блохастых язвы под шерстью. Может, от жары, может, насекомые покусали. Мне вот Шурочка Григорьевна... медсестричка из манипуляционного кабинета в первой городской, одолжила. Хорошая, кстати, женщина. Вдова, сынка в институте выучила. И симпатичная!
- Может, лучше бы с ветеринаром каким поговорили? – проявил участие Андрей Никитич и взял у соседки ведро.
- Ветеринаров знакомых нет, - пожала плечами баба Тоня и заковыляла к своему сараю, гордо именуемому приютом для кошек. – А Шурочка Григорьевна – женщина знающая. Если вдруг тебе что надо – я дам номерок по дружбе. А там, может, чего и сладится у тебя.
Последнее прозвучало себе под нос, но явно так, чтобы до его ушей тоже долетело.
- Если вдруг что – я и сам разберусь, Антонина Васильевна, - отозвался Малич оставляя ведро у двери в сарай. – А вы бы все же ветеринара поискали, давно вам говорю.
- Мне-то зачем ветеринар? Что я с ним делать буду? А ты еще и поджениться можешь, чтобы старость было с кем встречать, - умильно улыбнулась ему старушка.
