7
0Без меня ты никогда не была бы той, кем себя мнишь! Ты всего лишь красивая, но уже хорошо потасканная кукла. Только еще и слаба на передок. Жалко, раньше не знал».
«В таком случае, мы друг друга стоим, милый. Верность – это не про нас».
Не про нее верность. И брак не панацея, а уж то, что у них было – тем более.
Все изменяют. Она это знала. Она – Кульчицкому. Кульчицкий – ей. Марк – Рите, а Рита – Марку. Панкратов своей мымре. А Стеша – Панкратову.
Порочный круг какой-то, и это смешно, а не грустно. Это не требует слез, потому что просто очуметь, как смешно.
В ее голове как-то сама собой выстраивалась хронология. Марик загулял первый раз, когда Ритка после родов еще не оправилась. У них были противопоказания для секса во время беременности, да и потом очень долго заживали швы. Не выдержал. Мужское взяло свое.
В том, какой мужчина Андрей, сомневаться не приходилось – ей уж точно. Может быть, это даже честно – не тревожить только что родившую жену. И никто никому ничего не обещал. Все правильно. И даже она сама с некоторым удовольствием сознавала, что не так уж и против быть любовницей, своя выгода от такого положения у нее имелась. В конце концов, после Кульчицкого у Стефании и правда были проблемы, и не признавать их – заниматься самообманом. Андрей если и не подлечил ее, то, по крайней мере, вывел из того состояния, в котором она зажималась и начинала чувствовать себя… ну давай, Адамова, произноси это замечательное слово. Она чувствовала себя ущербной. И главная цель ее связей – доказать Володе, что ее хотят. И себе доказать то же – после Володи, который однажды расхотел.
Одна беда – она всем давно все уже доказала. Антидепрессанты – пропиты. Раны – зализаны. Она – все еще жива и даже в состоянии радоваться… например, тыквенному кофе с Риткой. У нее по-прежнему есть любимая работа, целых два любовника и синее море с террасы пентхауса. А еще перспектива поплавать на яхте в Средиземном море с Панкратовым и выпить пивка в Праге с Маличем.
А невестка у нее дура, такая же, как она сама. Ну куда среди этих планов впихнуть детей? И любовь. И верность. И счастье. Семейную идиллию. Почти пастораль у моря.
Он первый раз позвонил в начале десятого, когда она сидела на воздухе, и ветер слегка холодил ее кожу, самую малость остужая. Она рассеянно глянула на телефон и почти услышала его голос, отдававшийся внутри ее головы: «Привет, еще не спишь?»
Куда ей спать? Детское время. У нее укладка, идеальный маникюр, а вчера она привела в порядок зону бикини и ноги. На ее теле ни волоска лишнего. Она ждет его звонка и надеется, что он позовет ее к себе.
А к себе, оказывается, нельзя. Там баба и ребенок. И сразу становится понятным, зачем понадобилось вытаскивать ее к черту на рога в первый раз и переться на ее гастроли во второй.
