Театр теней

Они взглянули друг на друга, не шевелясь, не произнося ни слова, казалось, даже не дыша.

И тут Джастин ощутил, как по правой руке разливается тепло.

Оно пошло от иглы, попало под кожу и стало жечь изнутри, от плеча до кончиков пальцев. Джастин медленно повернулся, чтобы посмотреть на свою руку — ощущение было такое, будто она вся в огне. Он не мог ею пошевелить. Рука превратилась в тлеющую головешку, приставленную к его телу. Макушка онемела. Светлые волосы как будто встали дыбом, все до единого, даже фолликулы зачесались. Он с трудом вдохнул, но воздух, казалось, не попал в легкие.

Он снова повернулся, на сей раз чтобы посмотреть на конструкцию около кровати.

Зеленый рычаг был опущен. Дэвис нажал его, пока Джастин говорил.

На лице Джастина отразилось смятение. Теперь он уже ничего не мог изменить. Его полусогнутая левая рука висела над краем кровати, и, если он сможет удержать ее на весу, не уронить и не нажать на красный рычаг, он выживет.

Но он знал, что не сможет.

Дэвис заметил это выражение на лице Джастина — осознание того, что случилось непоправимое. Несмотря на то, что тиопентал ослабил напряжение мышц щек и кожи вокруг глаз, непроизвольная гримаса ужаса все равно просматривалась.

Неимоверным усилием воли Джастин заставил себя повернуть голову к Дэвису и, встретившись с ним глазами, скривил рот в безумной эйфорической улыбке, показывая, что беспомощность для него — как наркотик, как процесс убийства — неповторимый кайф.

Когда Джастин умер, Дэвис убрал все, что принес с собой, в синюю спортивную сумку, вычеркнул соответствующие пункты в списке, составленном заранее на отдельном листочке бумаги.

Листок он сложил вчетверо и засунул его в карман рубашки, чтобы не забыть потом уничтожить. Он протер стулья, стол, дверные ручки и даже кисть Джастина, до которой дотрагивался на секунду, чтобы взглянуть на его вены. Это было еще до того, как он натянул перчатки.

Он надел бейсболку и темные очки — не слишком хорошая маскировка, но вместе с кремом для загара, которым он натер лицо, это было хоть что-то. Приехав домой, он уничтожит все, что на нем было надето: одежду, бейсболку, даже ботинки, — на случай, если кто-то станет анализировать фрагменты ткани, которые он мог оставить в комнате.

Конечно, что-то после него осталось — волоски, кусочки кожи, капли рвоты в туалете, но он надеялся, что все это затеряется среди следов, оставленных другими постояльцами. Никакой антисептик так не поможет замести следы в номере, как ленивый уборщик. Да и кто знает, может, Джастин был прав? Может, полицейские не слишком внимательно присматриваются к месту происшествия, если причина смерти настолько очевидна? Он очень на это надеялся.