Театр теней

Порошка было, конечно, не настолько много, чтобы поднялось облако, но Дэвис помахал рукой у себя перед носом и пожалел, что не захватил хирургическую маску.

— Давайте начнем. — Джастин лег головой на подушку и вытянул руки.

Трубки и клапаны, физраствор и яд — все это соединит с сердцем Джастина узенькая иголка в голубой вене. Дэвис затянул приготовленный Джастином жгут повыше локтя, протер вздувшуюся вену ватой, смоченной спиртом. Он смотрел на молодую бледную кожу мальчика и думал: неужели кто-то поверит, что он — наркоман? Что он умер от передозировки? Может, и поверят, когда попробуют белый порошок и поймут, насколько велика концентрация зелья.

Погибший этого не знал, решат они. А вдруг их смутит тот факт, что подросток ухитрился достать такой чистый героин? Впрочем, кто-то же продал его Джастину. И все же Дэвис был уверен, что любой полицейский, если он способен рассуждать здраво, сразу поймет, что это инсценировка. Но теперь уже поздно. Ничего не остается, кроме как довести дело до конца. Он вспомнил, как Джастин ему когда-то сказал: «Свобода воли — это иллюзия». Сейчас он понял, что сделал свой выбор двадцать лет назад, в ту минуту, когда взял в руки образец ДНК Сэма Койна.

— Что ж, давай начнем.

— Так будет правильно, — еще раз повторил Джастин, и Дэвис смутился: получается, что мальчику приходится его утешать!

Вот так. Без хвалебных речей. Без прощания. Без сантиментов. Без многозначительных взглядов. Без слов признательности, понимания или любви. Без отеческих напутствий. Без признания долга. Без распределения ролей. Дэвис ввел иглу в правую руку Джастина и прикрепил к его левой кисти пластиковый ремешок. Джастин протянул руку к трубке и нажал желтый рычаг.

Физраствор начал капать.

— Теперь, когда будешь готов, нажми зеленый рычаг. Левую руку держи у края кровати. Когда ты уснешь, рука упадет и нажмет на красный рычаг. И все. Главное, не урони руку раньше времени.

— А что случится, если рука упадет раньше, чем надо?

— Процесс будет гораздо болезненнее, — сказал Дэвис ровным голосом, каким он привык обращаться к больным. — Не волнуйся об этом. Я за тобой прослежу. Тиопентал можешь пустить, когда захочешь.

— Не-ет, — сказал Джастин. — Это должны сделать вы.

— Вы должны.

Нажмите зеленый.

— Я не хочу убивать тебя.

— Вы должны это сделать!

— Если вы этого не сделаете, тогда я все остановлю. — Джастин поднял руку, словно собирался освободиться от иглы.

— Что ж, давай, — сказал Дэвис. — Давай, останавливай. Ты прочитал много книжек, Джастин, осмыслил много абстрактных идей, но ты не прав, если думаешь, что твой поступок приведет в равновесие некие космические весы. У женщины, которую ты убил, есть семья — мать, отец, братья и сестры, — и они никогда не узнают, как умерла их девочка.