Театр теней

Потом он развернул еще один листок, старый и потрепанный. Эта была картинка, нарисованная им в ту пору, когда он впервые попытался применить данную тактику. Та, первая операция, сложилось неудачно, и он не смог передать рисунок тому, кому он предназначался, но сама идея так ему нравилась, что он не стал выбрасывать листок и по мере необходимости делал с него копии. Миллиметровка позволяла точнехонько перенести рисунок, к тому же ему казалось, что рисунок на разлинованной бумаге должен создавать впечатление, что автор — методичный психопат, а это внушает жертве не просто страх, а настоящий утробный ужас.

Он достал черную и красную ручки и приступил к работе.

Со всеми подробностями, как в анатомическом атласе, нарисовал сердце, его обвивала змея, по сторонам две руки, одна из которых указывала на небеса. Потом изобразил меч в языках пламени, вывел каллиграфически их монограмму — «HoG» — и раскрасил ее красным и черным. Затем настал черед перечислить шестерых врачей, убитых им за последнее время (этот список неоднократно обновлялся с момента создания оригинала). Он зачеркнул имя каждого из них красной ручкой.

Под списком Микки аккуратно вывел «Оливер Бел Геддес» и оставил незачеркнутым. Еще ниже он старательно написал печатными буквами стих из Книги Бытия — одну из многих цитат из Библии, которые он знал наизусть:

Весь текст был написан черными чернилами, кроме слов «не стал жить» — они были красными. Когда он закончил и чернила высохли, он сложил бумажку вчетверо, сунул в задний карман, к бумажнику, и убрал оригинал обратно в сумку.

В пять тридцать Микки выписался из мотеля и поехал на улицу, тщательно исследованную им накануне. Дома здесь были большие, участки запущенные: давно не стриженные лужайки, забитые банками из-под пива урны.

Микки решил, что эти дома снимают, видимо, студенты Техасского университета. Он остановил машину и достал из-под заднего сиденья краденый мопед. Он ехал и чувствовал, как раскраснелось его лицо в предвкушении встречи с жертвой.

Микки не спешил, внимательно следя за тем, чтобы не нарушить правила дорожного движения, останавливался на перекрестках. Он ненавидел мотоциклистов, особенно юнцов, спокойно гоняющих не по своей стороне дороги или на красный свет, которые считали, что это водители автомобилей должны под них подстраиваться.

Лето еще не кончилось, было довольно жарко, но легкий ветерок охлаждал его кожу, пока он ехал на скорости километров сорок в час. Он остановился у бакалейного магазина, слез с мопеда и развернул его в обратную сторону. Он не слишком хорошо здесь ориентировался и опасался, что если не поедет той же дорогой — заплутается; ему придется возвращаться, когда около магазина уже появятся копы. Если, конечно, их кто-нибудь вызовет.