И обратите внимание: хозяйка жива, здорова, ее убийца оставил на закуску. Отправлюсь на тот свет последней! Почему? Что хуже, умереть самой или наблюдать, как один за другим уходят члены семьи, те, кого любишь всем сердцем? А?
– Лучше лично к праотцам улететь, – откликнулась из коридора Марина, – даже представить не могу, что у вас сейчас на душе!
– Меня захотели сначала убить морально, потом физически, – прошептала Алевтина.
– Василий, когда нанимались на работу, знали, что ваша мать сестра жены хозяйки имения? – неожиданно поинтересовался Дегтярев.
– Конечно нет! – вспыхнул Суханов.
– Василий, – протянула Алевтина, – разве мы тебя обижали?
– Я ни при чем, – отчеканил управляющий.
– Хорошо платили, – продолжила Алевтина, – предоставили жилье.
– Не имею ни малейшего отношения к смерти членов семьи, – прошептал Суханов.
Зубарева закрыла глаза ладонью.
– За что ты так со мной поступил? Да, виновата, сдала мальчика в дом малютки.
– Я не преступник, – закричал Суханов, – честное слово, разрази меня гром на месте, если вру. Понятия не имел, чей я сын!
Алевтина закрыла лицо ладонями.
– Теперь обратим внимание на кисть руки госпожи Зубаревой.
– Что не так? – быстро осведомилась клиентка.
– Все пальцы обычные, аккуратные, ровные, – продолжал Леня, – а мизинец отличается. У людей четыре пальца на кисти руки состоит из трех фаланг: проксимальной, средней и дистальной. Вот у большого их две. А на руке госпожи Зубаревой у мизинца не три, а две фаланги.
– Это мне не мешает, – сообщила дама.
– У Василия так же, – не утихал Леонид, – под ногтем нет сустава.
Воцарилась тишина.










