Страж Вьюги и я

Внимательно всмотревшись в любимого, я испугалась: он выглядел как человек, принявший самое важное решение в жизни.

Он протянул тубус – я машинально взяла, не зная, что делать с ним дальше.

– Нет, ничего нового не случилось.

Заверения его не успокоили, наоборот, душа заныла в предчувствии беды.

– Тогда что не так? Я же чувствую.

– Ты прекрасна, Изольда, само совершенство, мечта во плоти. Будь у меня эмоции, они принадлежали бы тебе все без остатка. Я не знаю, что такое любовь, но твердо уверен, что должен позаботиться о тебе.

Какие странные, страшные слова после ночи нежности!

Пол ушел из-под ног, и я опустилась на кровать, уронив футляр.

С глухим звуком, похожим на шелест, он покатился по ковру.

– Наш союз не подтвержден в храме Тьмы, и для подкрепления твоих притязаний я составил завещание.

Подняв тубус, кромешник достал из него лист. Бледно-фиолетовая гербовая бумага сверкнула золотыми печатями.

– Особняк в центре Ольриона, замок в герцогстве Виквард, патенты на изобретения, задействованные при выпуске магмобилей, вилла на берегу Бирюзового моря… – Эйден перечислял свои владения, но я его почти не слышала.

Откуда у него магически заверенный, да еще по-давелийским законам, документ? Логичная мысль затерялась в урагане эмоций. Назначив меня своей наследницей, Эйден фактически настроился на смерть!

– Завещание, значит, да? – Выхватив из рук мужчины документ, я свернула его в трубку и стукнула ею по плечу. – Мне нужен ты, а не камни! – Новый удар по широкому бицепсу оцепеневшего кромешника. – Нужен живой! – Приправленный отчаянием удар вышел сильнее – лист надорвался. – Даже если ты определил себя в мертвецы, я не отдам тебя Тьме!

Я ругалась и била шмыревым завещанием по плечам и груди – и от гербовой бумаги остались ошметки.

От терпения Эйдена тоже – глаза его заполнила чернота.

– Высказалась? – обманчиво спокойно спросил он. – Хорошо.

Я и ахнуть не успела, как оказалась в капкане объятий. Жесткий поцелуй остановил поток гневных ругательств. Жадные губы красноречивее любых слов показали, что Фрост очень даже живой.

Желание чувствовать его, ощущать, что он все еще рядом, туманило разум. Я бесстыдно закинула ногу ему на бедро, обвила шею руками.

Не отпущу и никому не отдам!

Лихорадочно сминая ткань моего платья, кромешник ласкал мои бедра сквозь кружево чулок. Шептал бессвязные нежности, шало целуя и прикусывая кожу. Я плавилась от его ласк и загоралась солнцем.

Любить на краю бездны. Любить и помнить, что это может быть в последний раз. Горько-сладкий вкус у любви с ноткой безумия…

Спустя некоторое время я, плененная негой, смирно лежала у Эйдена на груди и слушала, как бьется его сердце у меня под щекой.