6
0Потеряв в результате рывка равновесие, падаю вместе со стулом на бок и назад.
— Бля, Седьков, ну хоть напоследок не трепи мне нервы, — абсолютно трезво и устало вроде как предлагает светило педагогики. — Отползи вместе со стулом и сядь на метр дальше, Христа ради! Ну его нахуй... от греха подальше... Кстати, я оценил. И твою откровенность, и скорость обращения к информации, и новые показатели твоего интерфейса по шкале. Сюда же; имплант не определяется — классная работа! Реально здорово. Сейчас за тебя немного успокоился. — Он что-то прикидывает. — Серьёзно, рад за тебя, без дураков. Теперь даже думаю, что выпутаешься с плюсами и без потерь, — завершает он тираду очередным странным ребусом.
И что это с ним сегодня?
— У меня нет имплан...
— Посол, с одной стороны, предложил торг на тему моего наследства ГЕНЕТИКСА. Я бы сбросил вам беседу, но вы запретили соваться в интерфейс.
— Увы, интерфейс недоступен. Придётся по старинке, языком. Дальше?
— С другой стороны, он производил впечатление человека, отбывающего повинность.
— Так и есть. Он добросовестный, других на таком уровне просто быть не может. Но лично его выгоды от ГЕНЕТИКСА в первом списке точно не просматривается.
— В тамошнем первым списке, — мгновенно отвечает на незаданный вопрос педагог. — В чём твой вопрос?
— Завтра хочу подъехать по вашей схеме — задвинуть им заяву о вступлении в наследство вместе с апелляцией до кучи. Мой сегодняшний с ним разговор никак...
— НЕТ. Это ответ на то, что ты хочешь спросить. Опасности ТАМ нет. Там на тебя будут работать законодательство Сегментов и процедуры. Сопровождение небольшое возьмёшь с собой, от греха — и всё в норме будет. Ваши сегодняшние пленные, с учётом тюряги для Климентьева, такой ил со дна подняли... Там несколько линий подчинения параллельно существует, — впервые за моё с ним знакомство Трофимов вдруг становится похож на реального школьного учителя. — Линия посла исключительно официальна, хотя и не всегда открыта. Для вас и остальных. За свою безопасность ты беспокоишься абсолютно нормально — это правильно. Я даже удивлён, как ты вовремя зашарил. Но есть тонкость: грохнуть тебя приказали совсем по другой линии, — он коротко задумывается. — Я сейчас уже не успею выяснить всего, но этот приказ неконституционный. Ты должен это знать.
— МОЛЧИ! Бл***. Одна из линий прямо отказалась, — он прикрывает веки, будто перебирает в голове некий список сверху вниз. — Я сейчас не смогу точно сказать, но продублировали максимум ещё в одном канале. И то, — Трофимов открывает глаза и с энтузиазмом припадает к бутылке. — Выполнять никто не поторопится, без деталей.
Он затягивается сигарой.
— Ничего себе, откровения, — бормочу, не зная, что и сказать.
— А теперь всё можно, — легкомысленно отмахивается завуч.
