6
0Просто чувствую: когда он будет думать, что меня и тебя надо защищать, а не считать равными, он и действовать будет по единственно правильному алгоритму".
"Мне бы твою уверенность".
"Ой, вот не кряхти! Я ещё не спросила тебя, с х*яли ты мои мысли читаешь ?и попутно — как ты это делаешь ?".
"А почему именно сутки? Откуда цифра?".
"Жопой чую. Женская интуиция, как у мамы. Эти авиаторы недоделанные из сегментов кучу всего наговорили. На, прими пакет".
"Ого. Здесь полчаса разбираться".
"Я выделила красным то, за что мой глаз зацепился".
— Погоди! — Юнь материализовывается откуда-то из бокового коридора, когда я неторопливой рысью бегу в направлении учебной части.
— О. А ты здесь откуда? И как меня поймала? — я и сам не знал десять минут назад, что буду в этом месте в это время.
— Поговорить хотела с самого утра. Так, чтобы никто не знал. У окна сейчас сидела — смотрю, а ты с улицы сюда понёсся. Отпросилась в туалет, перехватила тут.
— Занятно. Чего надо? — ну не та у нас история отношений, чтобы на этом этапе затевать нейтральные светские беседы.
Да и не только в данный период.
— Я хочу с тобой кое о чём договориться, точнее, предупредить. — Китаянка, в отличие от предыдущих моментов, похожа на конструктивную.
Глазами, лицом и на каком-то неуловимом энергетическом уровне.
— Честно говорю заранее: никаких обязательств с моей стороны, никаких обещаний или гарантий. — Мало ли, вдруг какая манипуляция. — Ни я, ни те, кто со мной близки, не считаем тебя даже нейтральной стороной: ты чётко по другую сторону баррикад и нам враг. Это не исключает нашего возможного разговора, — признаю в конце. — Мало ли. Неисповедимы пути господни.
— Ничего себе, как на тебя Мартинес влияет... Нет, Седьков, я вам не враг. Собственно, это и есть цель, почему я тебя отловила: чтоб это сказать.
— Да ну?! И вот так просто забудем всё, что между нами было?! — удивление получается искренним и непринуждённым.
— Жаль, что ты натурал, — бросает она. — Не могу тебе доказать.
— Сяовэнь, ты меня, конечно, извини, но я совсем не претендую, чтобы ты мне что-либо доказывала. — Начинаю раздражаться, поскольку и других забот хватает, а тут ещё это недоразумение.
Но агрессии в ней нет, факт. Зато есть некая озабоченность, лёгкая депрессия и подавленность, которые она пытается маскировать под невозмутимым лицом, с которым обычно по школе ходит Миру.
— Помнишь, в конце прошлого месяца ты очень хотел меня как женщину? Даже в декольте заглядывал в столовой, несмотря на Ченя? Он тебе ещё тогда по голове дал?
— Прикольный у тебя способ наладить контакт, — моя голова качается влево-вправо сама по себе.
Н-да уж. Витя Седьков — тот ещё интимный гангстер. Был.
Память услужливо подбрасывает: да, случай имел место.
