Сталин: тайны власти

Англо-американский блок всегда располагал бы большинством в 15 голосов из 26, а СССР — только одним, своим собственным, в лучшем случае мог рассчитывать на поддержку со стороны Чехословакии и Югославии.

Следуя такой логике, Молотов подготовил проекты указов Верховного Совета СССР о преобразовании союзных наркоматов обороны и иностранных дел в союзно-республиканские. В соответствии со вторым из них устанавливалось: «союзные республики могут вступать в непосредственные сношения с иностранными государствами и заключать с ними соглашения».

Тем самым шестнадцати союзным республикам предполагалось предоставить прерогативы, позволяющие им претендовать на членство в ООН.

Почти полтора года напряженного ожидания обернулись вынужденным бездействием именно тогда, когда еще относительно легко можно было пресечь на корню существовавшие в западных регионах откровенно националистические тенденции, решительно воспрепятствовать их укреплению и срастанию с вооруженным пронемецким сепаратизмом. Связанное по рукам необходимостью постоянно и неуклонно подтверждать провозглашенную, но остававшуюся весьма призрачной самостоятельность союзных республик, узкое руководство лишило себя возможности своевременно и открыто начать борьбу со всеми проявлениями национализма, в том числе и в чисто идеологической сфере.

Оно осознавало, что любые действия в этом направлении могут быть использованы США и Великобританией, интерпретированы ими как веское доказательство отсутствия даже номинальной суверенности республик, претендовавших на членство в ООН.

Вместе с тем на складывавшуюся весьма непростую ситуацию значительное воздействие оказывали и другие факторы. Во-первых, федеральная структура СССР. Ведь уже само по себе существование союзных национальных республик со всей их атрибутикой — гербами, флагами, гимнами, правительствами, «государственными» языками, а с февраля 1944 г. еще и с юридической возможностью создавать собственные армии, вступать с другими государствами в прямые дипломатические отношения, предопределяло обязательное возникновение именно того, что на языке официальной пропаганды называлось «национализмом».

Не отказавшись от национального признака как основы любой формы советской государственности, узкое руководство не могло ликвидировать и ту почву на которой произрастал национализм, не имело права открыто провозглашать установки, которые воспринимались бы как проявление и насаждение унитарных тенденций.