Сталин: тайны власти

Сегодня, при тщательном сопоставлении и анализе всех известных свидетельств очевидцев о начале и развитии болезни у Сталина (к сожалению, более объективные данные, например история болезни, остаются недоступными исследователям), приходится пока соглашаться с ними и признавать, что инсульт у вождя произошел не в ночь на 2 марта, как сообщалось официально, а двенадцатью часами ранее, вечером 1 марта, что, впрочем, не имеет принципиального значения. Однако при этом остается никак не объясненным другое, более важное и значимое: когда же ЦК и Совет Министров, а вернее, члены их высших органов — бюро президиумов начали «учитывать все обстоятельства, связанные с временным уходом» Сталина от руководящей работы?

Все немногие очевидцы того события, за исключением В.

М. Молотова и Л.М. Кагановича, уклонившихся от обсуждения с поэтом Феликсом Чуевым данной темы, весьма настойчиво и при том в полном согласии друг с другом утверждали: мол, «дележ портфелей» происходил в Волынском поздним вечером 5 марта, уже после смерти Сталина.

Разумеется, Аллилуева и Рыбин не были посвящены во все детали происходившей за кулисами борьбы за власть.

Тогда они не знали да и не могли знать, например, о состоявшемся вечером 5 марта, за полтора часа до смерти Сталина, заседании пленума ЦК, Совета Министров и Президиума Верховного Совета СССР. Но ведь подлинный смысл правительственного сообщения мог пройти мимо внимания лишь Аллилуевой, но никак — Рыбина и тем более Хрущева и обязательно должен был ими учитываться при изложении происходившего в те дни. Более того, Хрущев, ни словом не обмолвившийся о совместном заседании (без сомнения, он считал обязательным для себя не разглашать государственную тайну), почему-то также поступил и с правительственным сообщением, ставшим 4 марта известным всем без исключения.

Но, прежде чем обратиться собственно к соперничеству в Кремле, необходимо установить иное. Когда же было подготовлено правительственное сообщение? Или, что равнозначно в данном случае, когда именно узкое руководство приступило к поиску соглашения о переделе власти?

Однако в тот момент, на исходе 3 марта, соглашение о власти еще не стало всеобъемлющим и окончательным и пока ограничилось изменением состава действовавшей до «двойки» почти два года всесильной «тройки», самостоятельно, без консультаций с вождем, принимавшей все решения и публиковавшей их «за подписью председателя Совета Министров СССР И.

В. Сталина». В ней остались Г.М. Маленков и Л.П. Берия, но место Н.А. Булганина, «курировавшего» военные и военно-промышленные министерства, неожиданно занял В.М. Молотов, еще в феврале 1949 г. подвергшийся опале и заодно освобожденный от должности министра иностранных дел.