Сталин: тайны власти

Ему, и только ему одному, уже разоблачившему в Будапеште «раскольническую клику Тито-Ранковича», связавшему ее с широко разветвленным, охватывавшим якобы все страны народной демократии заговором. Если бы «ленинградскому делу», процессу над Вознесенским и Кузнецовым удалось благодаря помощи Абакумова и Шкирятова придать нужный размах и огласку, то он мог бы сомкнуться с «делом» Ласло Райка, «вывести» на Белград. А Суслов получил бы возможность использовать процесс как трамплин для резкого взлета, получил бы в руки самое действенное оружие, позволявшее ему, как в свое время Ежову, шантажируя членов узкого руководства, манипулировать ими.

Но, как бы то ни было в случае с «ленинградским делом», от мысли возобновить практику шумных политических процессов отказались уже в ноябре. Доказательством тому служит отстранение еще одного человека, занимавшего весьма высокий пост, прошедшее достаточно спокойно, даже вполне нормально, естественно.

В постановлении, дабы ни у кого не возникло и тени сомнения в сути его, особенно в сложившихся условиях, однозначно устанавливалось: «Считать не-подтвердившимися и клеветническими обвинения, выдвинутые анонимными авторами письма против т.

Попова, в политической его неустойчивости, в разгоне проверенных кадров МК и Моссовета и в насаждении т. Поповым на ответственные участки в партии своих людей».

Вместе с тем в постановлении признавались и достаточно серьезные недостатки в деятельности Попова. Оказалось, что он, во-первых, «не обеспечивает развертывания критики и самокритики в московской партийной организации… Вместо того, чтобы, прислушиваясь к этой критике, повышать требовательность к отдельным работникам и улучшать наше общее дело, а работников, неспособных исправиться, освобождать от работы, т.

Попов зачастую упорно стремится защищать их, выгораживать и оберегать от критики.

Однако весьма скоро выяснилось, что демарш Маленкова — его резкое выступление против партийной бюрократии, очередная попытка существенно ограничить ее права и обязанности — не только не увенчался успехом, но и привел к обратному — консолидации противников подобных мер, новому и весьма серьезному переделу власти, укрепившему как никогда за послевоенные годы позицию Сталина.

Как всегда, такие перемены подготовлялись исподволь, выражались поначалу лишь в перераспределении обязанностей членов узкого руководства. Сначала доверие и прежнее положение возвратили Микояну, 19 января 1950 г. его утвердили председателем Комиссии ПБ по внешней торговле, а 26 января — еще и Бюро СМ СССР по торговле и пищевой промышленности.